Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

— Я много плохого про тебя наговорила, чтобы втереться в доверие к сестрицам. До сих пор стыдно. Тем более у них привычка постоянно поминать тебя недобрым словом. Время идет, а они все успокоится не могут. А я поддакиваю или молчу, и одно другого не лучше. Я все боялась, что ты когда-нибудь узнаешь об этом и меня возненавидишь. И будешь права, я плохой человек. Наверное, я все это заслужила, — она показала на свое лицо.

— Нет! — воскликнула Веснянка. — Не говори так!

— Не надо меня защищать, Весна. Предательство — все еще предательство, даже если убеждаешь себя, что совершаешь его ради благого дела.

— Довольно таких речей! — отрезала Веснянка. — Что бы ты там про меня не говорила, я не в обиде. Даже если бы я сама услышала случайно один из таких разговоров и подумала, что ты говоришь от всего сердца, то и тогда бы не злилась, а радовалась, что ты жива.

— В том и беда, — покачала головой Чернавка, — ты слишком доверчива. В мире, где никому нельзя доверять. Хочешь знать, что со мной случилось? Это все из-за отца.

Они платили ему все меньше, а заказов приходило все больше. С утра до ночи он и братья пропадали в кузнице, снабжая царскую стражу все более и более изощренными видами оружия, а в качестве благодарности получали лишь гроши. Отец возмущался, ему угрожали. В конце концов, он взбунтовался, и тогда они пришли к нам домой...

Чернавка перевела дух, а потом заговорила снова, тише и без выражения, как будто передавала где-то услышанную и, к тому же, довольно скучную историю:

— Они сказали, что за отцовскую неблагодарность они лишат его самого дорогого — его рук.

Сделают калекой. Он не сможет работать. Тебе мало денег? Так узнай, что значит не иметь денег вообще, и тогда ты поймешь, что сотворил.

Отец даже не пытался бежать, их было слишком много, и все они были вооруженны острейшими мечами и кинжалами, которые — вот ирония! — он выковал собственноручно. Мама кричала и плакала, и он велел ей уйти и увести детей. Они все спрятались в каморке за кухней. Ты знаешь, я ведь тоже могла уйти, но осталась, потому что решила, что вместе с братьями буду защищать отца.

Ведь уже взрослая. Ведь я такая сильная.

У братьев тоже были кинжалы. Но как бы хорошо они не выучились их ковать, пользоваться ими все равно не умели. Отец сказал, что не хочет пачкать дом кровью и предложил пойти в кузницу. Я была так горда им в тот момент. Мой папа— само спокойствие перед лицом неизбежности! Я уже знала тогда, что отомщу за него. Когда-нибудь обязательно отомщу.