Часовые Памяти

Может быть, она – всего лишь признак осени? Но, если осенью ни разу не грустить, то, как потом в полной мере почувствовать радость от яблочного пирога с хрустящей корочкой? Или от горячего чая, который пьешь, чтобы согреться? Или от того, что можно просто так лежать в теплой кровати и слушать, как шумит дождь за окном?

- Хорошо. Я попытаюсь. Но первым делом я все-таки посплю. Или хотя бы полежу. А то мне до сих пор кажется, что я принял форму кресла. Причем, навсегда!

- Иди. А я в Сети поторчу. Все равно я уже выспалась.

И только ворочаться у тебя под боком буду. И мешать.

- Ты – как младенец: день с ночью путаешь.

- Ну и что? Я люблю ночь.

- Вот поэтому ты и грустишь. А я люблю утро. За новую надежду и шанс, за свежесть воздуха и сияние солнца после дождливой ночи. В каждом «завтра» - новое утро. Завтра утром мы станем еще лучше, научимся не поддаваться всеобщему хаосу. Будем беречь свои миры, чаще обнимать близких, помогать тем, кто нуждается в помощи, и больше путешествовать.

Кстати, не съездить ли нам в Питер, и там немного попутешествовать?

ГЛАВА 2. День погас на дне проспекта лёгким бликом на асфальте…

- А с чего это тебя вдруг из любимой Гатчины унесло? - спросила Женька, когда они вышли из метро и медленно побрели по Невскому в сторону Дворцовой площади.

- Мне почему-то Зимний приснился – вздохнул Павел. - Я ведь там тоже когда-то жил.

- Хм! Как-то в голове не укладывается – во всяком случае, лично у меня. Я хожу по Зимнему, рассматриваю картины, плафоны, вазы, паркет, позолоту, в общем, всякие произведения искусства, и совершенно забываю о том, что здесь не всегда был музей.

И до меня не доходит, что здесь тоже жили люди - и не какие-нибудь, а правители великого государства. Для меня Эрмитаж – это такой филиал Третьяковки. В отличие от Гатчины.

- Ты про это уже говорила – ответил император. - Правители, кстати, были разные – как и дворцы. Первый Зимний – свадебные палаты Петра Первого. Второй – его же дворец у Зимней канавки.

Третий – дворец Анны Иоановны, а четвертый – и вовсе временный. Он был построен в 1755 году архитектором Растрелли на углу Невского проспекта и набережной р. Мойки. Простоял он недолго и был разобран в 1762 году. Я плохо его помню. А вот пятый – тот, что мы видим сейчас - последний и окончательный. Елизавета наша Петровна не дожила до окончания строительства, так что принимал работу 6 апреля 1762 года уже Пётр Третий.