Часовые Памяти

И, вместо того, чтобы действовать – тупо дрыхнет на диване…

Император глубоко вздохнул, напомнил себе, что желать, стукнуть сумасшедшую фрейлину – неучтиво, и осторожно произнес:

- Ну, и у кого из нас горячка?

- Надеюсь, что ни у кого! – бодро хмыкнула Птица. – А вот ты, величество, лапку-то, похоже, повредил. На гвоздик, что ли напоролся, когда через ограду лез? Мужчины – сущие мальчишки! Ни на минуту одних оставить нельзя.

Она вскочила с места и решительно завозилась в комнате, открывая какие-то ящики, и чем-то грохоча.

- Ты не помнишь, где тут у нас аптечка была?

- Я теперь ничего не помню - вздохнул Павел. – Но ясно понимаю, что мой ночной сон накрылся медным тазом. Как впрочем, и покой.

- Об этом раньше надо было думать - отозвалась Женька. – Прежде, чем меня в гости звать. Вот, кстати, и перевязочные средства. Подставляй раненую конечность! Я, хоть и не лейб-медик, но оказать первую помощь сумею.

Она умело промыла перекисью довольно глубокий порез, наложила мазь, и аккуратно забинтовала императору руку.

Потом подняла глаза и увидела, что Павел смотрит на нее, не отрываясь, и в его взгляде впервые читается что-то похожее на узнавание.

- Что с тобой? – удивилась Птица.

- Кажется, я кое-что вспомнил - прошептал Павел. – В сознании – все, как в тумане. Но я почему-то вижу себя с перевязанной головой. И ощущаю твою руку на своем горящем лбу. Мне становится хорошо, и боль уходит...

Он поймал ладошку Женьки и прижал ее к губам.

- Это хороший симптом! – улыбнулась она.

– Значит, человеческая память посильнее любого черного колдовства.

- Кстати, о колдовстве! – вспомнил Павел. - Ты ведь, кажется, сказала, что томишься в плену у лишившего меня памяти злодея?

- Ну да. Собственно, сейчас я тебе снюсь. Сны и Отражения как-то связаны друг с другом. И в те, и в другие можно, умеючи, попасть через зеркало. Правда, этого предмета в нашей каморке нет. И мне пришлось буквально запрыгнуть в твой сон.

Но императора не особенно заинтересовали мистические подробности.

Он напряженно вглядывался в Женьку, словно пытаясь, тем самым, вспомнить какие-то еще подробности их прежней жизни.

- Ты… странная - произнес, наконец, он. – Дерзкая, яркая и очень необычная. И совсем не похожа на дам, с которыми я был знаком прежде.

- И, слава богу! – буркнула Женька. – А теперь отложи на время церемонии и послушай меня внимательно. Ты должен подняться на второй этаж в аванзал. Встать напротив зеркала и проникнуть в него.