Часовые Памяти

- Впрочем, нет! С твоим убийством можно не спешить. Знаешь, я передумал. И, пожалуй, пощажу Павла, если ты согласишься кое в чем мне помочь.

- В чем же? – спокойно спросила Женька, надеясь потянуть разговор.

- Ты, кажется, говорила, что умеешь проходить сквозь зеркало в Прошлое? Отлично! Как тебе такое предложение? Я отпускаю Павла, а ты ведешь меня в эпоху правления его отца – Петра Третьего.

- Зачем это? – с ужасом и отвращением прошептала Птица. – Разве вам мало страданий самого Павла?

- Мне нет дела до чужих страданий! Но я вдруг подумал, что воспоминания покойного папаши твоего дружка, окажутся еще более яркими.

Говорят, что заговорщики не успели убить его, и он умер сам, пораженный смертельным страхом. М-м-м! Какие страсти! Да за ТАКОЕ - существа из иных миров отвалят мне столько золота, что я смогу купить пять, нет десять таких дворцов!

- Какая же ты мразь! – не выдержала Женька. – Вампир, жрущий, как кровь, чужую боль!

Остатки самосохранения полностью покинули ее затопленное яростью сознание, и, размахнувшись, она с наслаждением влепила доктору пощечину.

Дапертутто взвизгнул, как крыса, и наотмашь ударил Женьку. Она рухнула на пол, и тут повернутое к стене кресло, отлетело в сторону. Павел рванулся к врагу, держа шпагу наперевес.

- Сейчас я за все рассчитаюсь с тобой, чудовище! – крикнул он.

Доктор качнулся назад и знакомым движением сунул левую руку в карман. Этот жест не укрылся от Женьки. Она вскочила с пола, и повисла у врага на локте. Гость колдовского усыпляющего песка полетела в Павла, но почти не достигла императора.

Он лишь на мгновение прикрыл глаза и пошатнулся.

- Маленькая дрянь! – прорычал Дапертутто, пытаясь оторвать от себя Птицу.

Злодей дернул свободной рукой, и в складках его мантии блеснуло лезвие зеркала-кинжала. Женька почувствовала острую боль в плече, пальцы ее бессильно разжались, и она снова грохнулась на пол. Но даже нескольких минут оказалось достаточно, чтобы Павел стряхнул с себя злое наваждение. Он бросился в атаку! Но доктор с неожиданной для такого толстяка ловкостью, увернулся от его клинка, и снова швырнул в Павла сонным песком.

Император отпрыгнул в сторону, и нанес врагу удар сбоку. Лезвие скользнуло по запястью Дапертутто, и, хрипло вскрикнув, он уронил страшное зеркальце на пол рядом с Птицей. Тихий звон достиг слуха почти потерявшей сознание Женьки. Она сжала острую рукоять в ладони и, застонав от боли, из последних сил метнулась к большому зеркалу.