Грозовой Сумрак

Чувствовался ее страх, не дающий покоя, ранящее, тревожное беспокойство, которое стало его беспокойством, его страхом.

Почудилось, что еще немного — и случится нечто непоправимое, и тонкий мост, удерживающий его над бездной, разрушится, погаснет ревниво оберегаемый огонек, оставив во мраке безумия, которое страшнее окружающих каменных стен, хуже давящего могильной плитой заклятия.

Черным крылом взвился в воздухе наброшенный на плечи шелковый плащ, блеском молнии сверкнуло изогнутое лезвие сабли, костяная рукоять с тонким узором кажется теплой, почти горячей.

Запел-засвистел ветер в волосах, кратчайшая дорога к пугливо дрожащему золотисто-рыжему огоньку осенней ши-дани развернулась под ногами широким ровным полотном.

Фаэриэ — всегда фаэриэ, живая стихия, даже запертая, никогда не станет человеком, потому и бег Рейалла сквозь ночь напоминал больше полет ветра, течение стремительной горной реки, несущееся в небесах грозовое облако, которое вот-вот прольется ливнем или ударит в землю ослепительной стрелой молнии.

Момент «почти свободы», когда кажется, что ноги не касаются земли, а препятствия огибаются легко и быстро — либо уничтожаются клинком из холодного железа...

Рокот надвигающейся с юга грозы в ставшем густым и тяжелым воздухе, редкие взблески молний где-то высоко в небе выхватывали из темноты деревья, узкую звериную тропу, а потом — и полянку недалеко от дороги, кое-как освещенную наспех разведенным костерком.

Появление Рейалла ознаменовалась громовым раскатом, который практически заглушил испуганный вскрик осенней ши-дани, когда один из находящихся на поляне людей грубо рванул тонкий лен платья — и толкнул девушку к приятелю, который ухватил слабо сопротивляющуюся ши-дани под грудь, запуская руку в разорванный ворот.

Отчаянный крик осенницы — как осколком стекла по сердцу, радостно трепещущему в преддверии близкой грозы. Ринуться вперед, мимо теплящегося костра, у которого сидел кто-то, с интересом пересчитывающий золото, найденное в перевернутой сумке Фиорэ, ненавязчиво, почти лениво отмахнуться саблей, нарисовав широкую кровавую ухмылку на горле разбойника, которого и человеком-то назвать трудно — просто одичавшее бешеное зверье.

Гроза очищает землю, смывая с ее лица всяческий сор. Расчистить дорогу — и можно будет безбоязненно отпустить на волю ши-дани, давшую обещание быть рядом с Грозовым Сумраком, не боясь, что ее обидит зверь в человечьей шкуре.