Грозовой Сумрак

— Но ведь ты сейчас притворяешься...

— Притворяюсь. Как и ты. — Он рывком притянул меня к себе, заламывая руку за спину, сильно, резко, так, что я охнула от боли и невольно привстала на цыпочки, чтобы не так было больно вывернутому плечу.

Ласковое, искреннее, выражение его лица словно рукавом смахнуло — оно пропало моментально, как солнечный блик на воде, оставив после себя лишь воспоминание. Теперь глаза Рейалла напоминали застывшую на мгновение бурю, лед холодного северного моря с прорубью зрачка.

— Так тебе нравится больше, маленькая моя ши-дани? — тихо поинтересовался он, приблизив лицо почти вплотную к моему так, что я чувствовала его дыхание, как теплое облачко, коснувшееся кожи.

— Таким я лучше соответствую твоим представлениям о настоящем облике фаэриэ? Или...

Он вдруг разжал пальцы, высвобождая мое запястье из цепкого захвата — и коснулся моих губ поцелуем. Нежно, бережно, почти неощутимо — как касание крыла бабочки, как ласка теплого весеннего ветра.

— Ты так усердно притворяешься человеком, маленькая моя ши-дани, пусть даже против своей воли, что отличить нельзя.

Если не присматриваться. Ты замерзаешь по ночам, твои царапины не исчезают, подобно ряби на воде, ты не скользишь сквозь лес, как привыкла это делать в Холмах. И я притворяюсь человеком. Потому что у настоящего меня нет ни рук, ни лица, ни голоса — только тугая плеть смерча, раскаты грома в ночном поднебесье, капли дождя вместо слез. Для тебя, маленькая ши-дани, я хотел побыть более приятным в общении. — Рейалл разжал объятия и отступил на шаг, чуть склонив голову. — Идем, здесь недалеко есть поселение — в воздухе пахнет печным дымом.

Фаэриэ пришлось потянуть меня за рукав платья, чтобы я сдвинулась с места и покорно поплелась следом за ним к невидимому пока за стеной деревьев селению. Я была сбита с толку, растеряна, но почему-то сильнее всего боялась, что он оставит меня в одиночестве, что сочтет меня слишком большой обузой, ускорит шаг, оставив меня позади, как тогда, на дороге перед замком, много лет бывшим его персональной тюрьмой, аметистовой клеткой, лопнувшие прутья которой оставили ощутимый след на моей правой руке, невидимую печать взломщика заклинания.

Страшнее людской погони, которая наверняка будет отправлена на поиски сбежавшего Грозового Сумрака, страшнее самого Рейалла, славного дурным, скорым на расправу характером и мечом из холодного железа был мир людей, встречавший любого пришельца неприветливым оскалом.

Кто сильнее — тот и прав.