Грозовой Сумрак

Как сейчас помню любопытные, зеленые, как трава в тени под дубом, глаза мальчика, который с легкостью назвал мне свое имя — Кармайкл из Вортигерна, что находится за сотню верст от Алгорских Холмов. Путешествовал с родителями, но попал в беду — разбойники напали в лесу неподалеку, слуг разогнали… Что случилось с отцом и матерью он не видел, поскольку старая нянька отпихнула мальчика в кусты, наказав бежать, что есть сил, не оглядываясь.

Утром я отнесла ребенка к подножию Алгорских Холмов, к поселению под названием Весенние ручьи, и, честно говоря, позабыла о нем, решив, что люди, наслышанные о чудесах ши-дани, живущих где-то неподалеку, не бросят сироту на произвол судьбы.

На прощание мальчик получил от меня в подарок новехонькую теплую одежду «фейских» цветов — алый шерстяной плащ и ярко-зеленый костюм для верховой езды с крошечной вышивкой на воротнике курточки: красный дубовый лист и изумрудный клевер. Символ ши-дани. Как мне кажется, потому-то Кармайкла не выгнали за дверь, а довольно шустро пристроили в услужение к заезжему господину. ..

— Так что скажешь, чудесница? — маг снял с руки тяжелый узорчатый перстень с «кошачьим глазом» и протянул его мне. — Подойдет ли такой дар взамен твоего венка?

Я только рассмеялась, звонко, весело, отводя руку с кольцом и отбегая к высоченному, в человеческий рост, костру, что полыхал в середине поляны. Парочки стояли чуть поодаль, отворачивая лица от струящегося волнами жара, дожидаясь, пока брошенные щедрой рукой полешки хотя бы чуток прогорят, чтобы можно было рискнуть — и перепрыгнуть через оранжево-золотистые обжигающие лепестки.

Лужицей пролитой крови лег тонкий шелковистый плащ на молодую траву. Я отступила от огня, на ходу подбирая косы и закрепляя их в кольцо на затылке, подоткнула длинный подол зеленого платья, сверкнув светлой, незагорелой кожей лодыжек. Кто-то ухватил меня за локоть, оттаскивая назад.

— Пьяна совсем, раз прыгнуть решилась? — Серьезные зеленые глаза смотрели на меня с загорелого лица мага, с которого всю веселость и простоту как рукавом смахнули.

Если бы не знала, что передо мной человек стоит, стала бы грешить на чарование фаэриэ — это у них не лица, а словно десятки, сотни масок, которые сменяют друг друга так быстро, что не понять настоящих мыслей, не прочувствовать тревоги.

— Пьяна! — Радостно, весело, отчаянно выкрикнула я, выскальзывая из его рук, как серебристая рыбка в проточной воде.