Грозовой Сумрак

Затопчут в мире людей этот хрупкий цветок осени, несмотря на природное волшебство, сломают и выбросят умирать в пыли на обочине дороги, не пожалев затраченных усилий. Сейчас она смеется, тянется к этому людскому, срединному миру на границе между Холмами и Сумерками. Быстро забывает нанесенные обиды и совершенно не умеет мстить. Странное, по-своему волшебное создание.

Впрочем, разве не такой должна быть осень? Разве природа помнит нанесенные ей плугами и лопатами раны, разве пробует отомстить за разведенный на земле костер или вырубленный лес? Иногда злится, срывает крыши домов ураганным ветром, заливает поля дождями или вымораживает ранним снегом, но все равно любой ветер рано или поздно стихает, снег тает, а вода испаряется под ласковыми солнечными лучами.

Если бы ши-дани были такими же мстительными, как фаэриэ, они давно перекроили бы этот мир под себя, не оставив от обидчиков даже следа. Одно наводнение, река вышедшая из берегов или земля, вздрогнувшая или расколотая глубокими трещинами — и человеческое поселение перестает существовать.

А если заставить природу взбунтоваться повсюду?

Легко и просто — ши-дани достаточно лишь захотеть мести в момент, когда они входят в полную силу.

И счастье, что они желают совсем иного...

Рейалл скользнул ладонью по плечу шедшей рядом с ним Фиорэ, прижал девушку к себе одним рывком и остановился, вслушиваясь в гул толпы. Глухо дребезжала натянувшаяся «нить» поискового заклинания, на другом ее конце кто-то торопливо приближался, все быстрее и быстрее.

Вряд ли орден пришлет одного обремененного Условиями человека, раньше их всегда было как минимум двое. Можно было бы попробовать сбежать, укрыться в лабиринте переулков, но тогда у врага будет шанс ударить в спину или применить колдовство, на которое далеко не сразу решишься в толпе в разгар базарного дня.

Фаэриэ едва слышно усмехнулся. «Простые люди», которых, по идее, защищает орден, станут великолепным щитом против подосланных за Грозовым Сумраком служителей. И пусть ши-дани, тоже почуявшая беду и испуганно жавшаяся к его боку, потом ругается, плачет, грозится уйти — неважно.

Главное, чтобы было, кому ругать и грозиться...

— Ничего не бойся.

Девушка вздрогнула, вскинула подбородок, заглядывая в лицо фаэриэ. Испуг сменился страхом, тонкие пальцы до боли вцепились в его локоть.

— Только не начинай убивать. Не здесь.

Она не могла не попросить об этом! Ну просто не могла!

Широкая улыбка сама собой появляется на лице фаэриэ.