Грозовой Сумрак

До прихода вещуньи с золотым семечком в руке ши-дани были холодны, как земля под снегом, и не было в нас того, что люди называют душой, божественной искрой. Мы были невинны в своей жестокости, ибо не знали разницы между добром и злом, мы жили без цели, существовали лишь как сила природы, облаченная в плоть, и как природа были одновременно ласковы и безжалостны. По-моему, даже фаэриэ были в те времена более близки к людям. По крайней мере, уже тогда живым стихиям были свойствены жалость и печаль.

Но когда в западном Холме появилось древо королей, алая листва которого была подобна лучшим клинкам, а золотой ствол хранил в себе дикую, неукрощенную магию, ши-дани начали меняться.

Постепенно, день за днем, почти незаметно даже для самих себя — но уже необратимо. Король, к изумлению своему, тосковал по человеческой вещунье, и все чаще и чаще проводил он свое время у золотого дерева с алой листвой, подолгу говорил с ним, и, как мне кажется, слышал ответ.

Из печали короля возникла Осенняя Роща, светлая и тихая, радующая глаз яркостью лиственного убора и плачущая серыми дождями.

А в один прекрасный день рядом с золотым древом появилось еще одно — крепкое и высокое, с темной, почти черной листвой и серебристой корой. Если мы сейчас встанем и обойдем древо королей, то увидим, что оно состоит из двух стволов, тесно сросшихся друг с другом, с переплетенными ветвями — так, наверное, обнимаются навечно влюбленные, ставшие половинками единого целого.

— И больше в Холмах не было королей? — Кармайкл, голова которого лежала на моих коленях, приподнялся и внимательно посмотрел на меня.

Я только улыбнулась и посмотрела наверх, на раскинувшийся над нами «шатер» из красной листвы.

— Не было. Ши-дани стало удобнее жить каждому в своем времени и подчинятся своей совести, основой которой стало древо королей. После того, как появилось древо королей, в соседних Холмах тоже возникли свои сердца, свои хранители силы. Если раньше мы могли черпать магию напрямую, то теперь приходится подчиняться законам Холмов.

Мы не можем пользоваться магией вдали от волшебной страны, потому стараемся не покидать ее без особой на то необходимости.

— Странные вы... Вместо совести — сердце Холма, вместо души — искра магии, вместо дома — отрезок времени. Я не могу понять...

— Как и я не могу понять людей, у которых вместо совести кошель с золотом, души не видно за священными книгами, а в доме, где они живут, никогда не было любви.