Грозовой Сумрак

Плюньте в лицо тому, кто возьмется утверждать, что сильфы — это прекрасные облачные девы, что парят в небесной выси и вызывают дождь, потому что призрачное существо из Сумерек, бродящее по берегу озера и не осмеливающееся приближаться к древу королей, сложно было назвать даже человекоподобным. Единственное, в чем не солгала человеческая легенда о сильфах — так это об их дурном характере, меняющемся так же быстро, как погода на берегу северного моря.

Сильфида повернула в нашу сторону уродливое лицо, половину которого занимали огромные глаза, затянутые бельмами, и негромко заверещала — так может кричать обычная лесная птица, сидящая где-нибудь на ветке дерева среди густой листвы.

И не поймешь ведь в чем дело, пока сильфида не свалится тебе на голову.

— Оно нас видит? — негромко спросил Кармайкл, присматривающийся к странному существу из Сумерек так пристально, словно хотел запомнить — и потом суметь выделить среди точно таких же.

— Да, — я положила ладонь на плечо мага, не давая тому подняться.

— Существа из Сумерек могут нас видеть и слышать, но, к счастью, они в большинстве своем сейчас не могут нанести нам какой-либо вред.

— В большинстве своем?

— У сильфид недостаточно силы по эту сторону Сумерек, чтобы дотянуться до нас здесь и сейчас, — покачала головой я, наблюдая за тем, как из густых извивов тумана выскальзывает целый рой разноцветных сильфов, еще крошечных, милых и больше напоминавших весенниц в Бельтайн, чем сумеречных тварей.

— Они мне не кажутся страшными.

.. А ведь должны пугать, ведь так?

— Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, — вздохнула я, убирая ладонь с плеча Кармайкла, позволяя ему встать. — Сильфы пекут хлеб из костяной муки. Мне следует объяснять, чьи это кости, или сам догадаешься?

Он слегка побледнел и покачал головой, по-новому взглянув на кажущуюся безобидной стайку «духов ветра». И правильно, потому что кажущаяся мирной картина изменилась сразу же, как только на поляне появился призрак пожилой женщины, несущей на спине вязанку хвороста.

Крестьянка из долины, что решилась подняться на западный Холм для того, чтобы набрать хвороста, зачарованно смотрела на мельтешащие разноцветные огонечки с таким выражением лица, будто бы ей показывали нечто совершенно прекрасное. Ожившую мечту, которая жарким огнем горела в ее сердце во времена молодости, но постепенно гасла вместе с уходящими в никуда годами, проведенными в труде и заботах — вначале о муже, а потом и о многочисленных детях.