Жертва долга

У меня не было сил даже расплакаться. Врач насторожилась:

- Вы…, - она помолчала, подбирая слова, - Это нежеланная беременность?

Вот здесь я заплакала. Откуда я знаю, какая она? И что мне теперь делать? Сквозь слезы я спросила:

- А как же капсула “Давай подождем”? Ведь она должна действовать год, а прошло гораздо меньше времени, даже полгода не прошло!

- Так бывает, - покачала головой врач, - Ни одно средство не имеет стопроцентной гарантии, особенно при хорошей совместимости партнеров. Чем выше совместимость, тем больше вероятность сбоя действия капсулы.

- Но мы совсем несовместимы! - в отчаянии воскликнула я.

- Вы несовместимы с мужем? - удивилась врач, - Зачем же вы поженились?

- Я не замужем, - мрачно сказала я, вытирая слезы, - Я могу прервать беременность?

Врач даже отшатнулась. Потом объяснила мне ситуацию. Аборты в Данрелионе были редкостью и бесплатно делались только по медицинским показаниям. При таком тщательном планировании медицинские показания встречались нечасто. Понятия “социальные показатели” здесь не существовало, а аборт по желанию стоил дорого.

Очень дорого, у меня не было таких денег. И долго еще не будет. В общем, у меня был шанс на прерывание беременности только в случае серьезных пороков у плода. У обоих плодов. Если пороки будут только у одного, второго оставят. Вот это я влипла.

Как у них тут еще матери-одиночки толпами не ходят с таким старорежимным подходом к прерыванию беременности. На Земле такое приводило к резкому увеличению женской смертности. Здесь, видимо, всех все устраивало.

Я собралась уходить, но спросила, как я могу узнать, все ли в порядке с… я долго подбирала слово, так и не подобрала. С плодами? С зародышами? С детьми? С детьми? И только тут я осознала, что это дети. Ну такие еще… не совсем дети, только заготовки. Но они могут стать детьми. Мои и Агиля дети. Странно звучало.

Врач, впрочем, меня поняла. Дала мне адрес перинатального центра и даже записала меня на обследование через два дня.

Эти два дня я провела в метаниях и терзаниях.

С тех пор как я мысленно назвала две этих козявки в своем животе детьми, они стали реальными. Я их даже почувствовала, кажется. Я изо всех сил удерживалась от того, чтобы говорить с ними.

Их возможное рождение лишало меня всего завоеванного за эти полтора года. Вместо перспективного студента я автоматически становилась нищей безработной матерью-одиночкой. Я даже поискала в электронной библиотеке, есть ли какая-то помощь от государства для одиноких матерей.