Жертва долга

Мы так хорошо продвинулись в освоении языка, что приступили уже к прохождению программы средней школы, то есть начали вдаваться в тонкости стилистики и художественной ценности текстов. Это было трудно и я не очень-то понимала, зачем мне это. Мне казалось, что достаточно наращивать словарный запас и заниматься аудированием. Но Ченда была непреклонна и мне ничего не оставалось, кроме как вдаваться в тонкости языка дальше.

Чрезвычайно активизировался Софос. Если раньше он никогда не выходил за рамки установленного времени для занятий и даже иногда оставлял нас с Асией в городе, если мы задерживались, то теперь он начал оставаться после урока.

Все чаще он говорил Асии, что мы не будем ее напрягать и справимся сами, ведь Оксана уже так хорошо освоила язык! Не знаю, как насчет Асии, а я точно напряглась. Софос явно принял близко к сердцу шутку про мою влюбленность. Это-то ладно, но он начал искать подтверждения этому! Садился поближе, дышал в ухо, позволял себе какие-то двусмысленные высказывания. Если честно, я во всех этих игрищах с флиртом была не сильна и он очень меня раздражал. Я не знала, как поставить его на место и не была уверена, что могу на него кому-нибудь пожаловаться. Да вроде как и не на что, рук он не распускал, откровенных непристойных предложений не делал. Но заниматься с ним наедине становилось все труднее. При Асии он вел себя как и раньше, но стоило ей уйти, как начиналось распускание хвоста.

Мы занимались с Агилем часто. Я даже не ожидала, что он сможет уделять мне столько времени.

Постепенно я забыла о своих опасениях, уже не ожидала каждый раз, что меня увезут в неизвестном направлении, а то и вовсе уронят в море. Агиль сердился все реже, зато все чаще смеялся. А я начала ловить себя на том, что мне нравится, когда он смеется. Он очень менялся в эти минуты, становился каким-то близким, совсем не страшным. Впрочем, я теперь и сердитого его не особо боялась. Видимо, привыкла. Все чаще мы беседовали во время наших полетов. Агиль очень живо рассказывал мне о своем детстве. У него была совсем простая семья, родители работали на производстве. Я много узнала о жизни простых людей в Анитре и, по большому счету, не так уж она отличалась от жизни людей в моем мире. Конечно, расхождения были, но они не играли существенной роли. Печали и радости, слезы и смех, любовь и неприязнь - все это было точно таким же.

Но вот интересная штука - о детстве и юности Агиль рассказывал хорошо, а потом все было очень скомканно.