Жертва долга

Но мне казалось, что мы знакомы давным давно, настолько хорошо мы понимали чувства друг друга, иногда даже договаривали друг за другом фразы. А на самом деле мы не так много и знали друг о друге. Нет, не так. Это я о нем знаю мало. Он обо мне знает гораздо больше.

- А кем ты работаешь? - спросила я.

Агиль подумал.

- Ну можно это назвать и водителем, - в конце концов неуверенно произнес он.

- А точнее? В чем заключается твоя работа?

Агиль рассердился:

- Это трудно описать! Кроме того, я и не имею права обо всем рассказывать.

Он вскочил и отошел к краю обрыва. Я смотрела в его спину на фоне голубого неба. Это было наше любимое место у моря, мы прилетали сюда часто. Здесь нельзя было спуститься к воде без риска сломать себе шею. Берег состоял из холмов, покрытых лесом. И вот на одном из этих холмов, на самой вершине, была проплешина, небольшая поляна, с которой открывался совершенно обалденный вид на море. С трех сторон ее окружал лес, а с четвертой был обрыв над морем. Иногда, когда ветер дул с моря, здесь было невозможно находиться, но в тихие дни это было чудесное уединенное место.

И вот теперь Агиль стоял над морем и злился, что было для меня в новинку после второй нашей встречи. Да и в первую он так не злился, кажется. Сердился иногда, когда я делала что-то неверно - резко дергала рольд, слишком круто поворачивала, но недолго и как-то не всерьез.

Вот что я такое спросила? Да в этой стране только спроси человека про его работу, так он будет соловьем заливаться, рассказывая тебе все тонкости.

Еще устанешь слушать и будешь молить о пощаде, а он будет бежать за тобой, договаривая. А тут такая реакция… Может, он и в самом деле редкостный экземпляр, которому не нравится место, куда его определила система профориентации? Ну надо же, какой уникальный - и внешность у него нестандартно корявая, и работа ему не нравится…

Наверное, надо было как-то исправлять ситуацию, но я не чувствовала за собой вины. Я ничего не скрывала из текущей ситуации. Единственное, о чем я не говорила Агилю - это о том, что я была уже замужем.

Если придираться к деталям, я и до сих пор еще замужем. Причем я не собиралась скрывать это вечно, просто пока не говорила. Оправдывала себя тем, что Агиль меня замуж не звал и вряд ли позовет, учитывая мой брачный статус, а значит, и лишняя информация ему ни к чему.

Про него же я знала очень мало. Немного о родительской семье, много о детстве и юности и очень много о том, что он читал, видел и слышал.