Любовь с привкусом незрелости

Разрастающаяся воронка в небе, из которой должен был показаться вихревой звездопад, сегодня пустовала. Сумерки стремительно опустились на Иллазию, заволакивая всё неясной, туманной дымкой. Я без сомнения предчувствовал надвигающуюся беду. Уговаривал свою совесть, что это не связано с Лией. Утешал нарастающую тревогу. Так я провёл со своим смятением всю ночь. Утро, нервное и склочное, отпустило меня с тяжелым сердцем дожидаться вечера. А после, я вновь вернулся к кислому дереву, но Лиа так и не показалась.

Я сидел на склоне, наблюдая как в небо вернулся звездопад, и невольно поглядывал в сторону, где всегда сидела девушка. Я хотел видеть отражение звёзд в её глазах, но видел только зияющую пустоту.

— Она не придёт, — проговорил вслух, понимая напрасность своих ожиданий.

Поднявшись с земли, обернулся к дереву. Смотрел на ветви, размеренно качающиеся на ветру, и едва улавливал взглядом маленькие зелёные плоды. Они были будто несозревшие, слово наши чувства с Лией, не доросшие до настоящей любви.

И такие же кислые, противные, как и привкус на языке от горького расставания. Потянувшись за лимоном, на удивление, сорвал его без каких-либо усилий. Сжал пальцами и из него потёк сок, оставляя от плода только скукоженную шкурку. Я словно выпустил из собственного тела невысказанную любовь и сам иссох без неё.

Помню ли я как оказался у ворот замка Неофелис? Я бился в ворота, требуя встречи с Лией, обнаруживая и обнажая свои чувства к ней.

Я шёл наперекор своему страху, взращенному во мне с самого детства, с самого первого шага в Иллазии. Я боролся за право быть услышанным и быть миром Лии, но я опоздал.

Шатаясь, облитый стражами водой из сточного канала, я брёл в никуда, повторяя и повторяя необратимое. Лиа не смогла покинуть пределы Иллазии. И теперь никогда уже не сможет спорить на кисточки на моих ушах, пронизывая меня победным взглядом. Её раскосые глаза с тёмно-бордовой радужкой в которой отражались звёзды, закрылись навсегда.

Императорский суд признал высшую меру наказания за измену, пока я бессознательно придавался мечтам и ожидания. Теперь я был не достоин сравнивать себя даже с деревом, в нём оказалось намного больше жизни и души, чем во мне.

Я ненавидел наше тайное место, ненавидел и древо, его плоды, напоминающие о моём кислом нутре. Я не смог простить себя и после того, как много лет подряд ухаживал за склоном.