Вкус крови

Быть обезьянкой из зоопарка мне не хотелось, и я вернулась в дом Роккаты.

– Чем тут занимаются вампиры? Что мне делать? – спросила я женщину, которая крутилась на кухне. Та с удивлением и неприязнью посмотрела на меня. Она уже меня понимала: на простом бытовом уровне я объяснялась сносно. Правда, иногда я еще вставляла слова из своего языка, но пониманию общего смысла это не мешало.

– Откуда ты взялась такая, что ничего не знаешь? – буркнула в ответ женщина.

– Я ничего не помню, – я решила придерживаться этой легенды.

– Ну, так вспоминай и не отвлекай честных людей от работы.

Я вздохнула: меня тут не жалуют. Пару дней я праздно шаталась по деревне, удивляясь, зачем меня вообще кормят и почему не прогоняют. Позволила бы я кому-нибудь просто так пить свою кровь? Да ни за что! Впрочем, дочка Роккаты Льяна, которую окончательно приставили ко мне для обучения языку, приоткрыла мне глаза на здешние порядки, когда я еще немного подучила язык.

Оказывается, местные вампиры являются владельцами почти всех земель королевства.

А люди для них – работники и источник пищи. Поэтому к ним относятся хоть и с презрением, но заботятся. Фактически люди являются собственностью вампиров. Такое вот крепостное право. Правда, местный хозяин недавно погиб, и жители деревни ждали прибытия наследников. Ну, или новых наместников, если с наследниками будут проблемы.

Ожидание затянулось: на юге страны Гальтернау магического мира Эртолия, куда я попала, шла война с неким полукровкой Грайцем. И вампирам было пока не до далеких провинций.

Тем не менее, я была вампиром, а эта раса тут считалась высшей. Поэтому меня воспринимали хоть и не радушно, но терпимо. Трогать нельзя, кормить по необходимости. А общаться со мной лишний раз незачем.

Льяна была мэйдой, незамужней девушкой, в отличие от ее матери – мэйдис, как следовало ее называть в приличном обществе. Недели две мы с Льяной были практически неразлучны. Она учила меня языку, а я напрягала всю свою замечательную память, впитывая новые слова навсегда. Через две недели я уже могла довольно сносно объясняться на чужом наречии.

Конечно, писать стихи и романы мне было еще рано, да и язык этих людей был простым, так что я часто использовала слова из родного языка, перемешивая их с местным. Да и язык жестов хорошо помогал. Меня уже всегда понимали, что невероятно радовало. Льяна также рассказывала мне об устройстве этого мира и животных, удивляясь, почему я не летаю. Я же не воспринимала себя вампиром и ввысь не стремилась.