Наследница долины орлов

Виконт усмехнулся, но все же сказал:

- Девчонку у него украли.

- Откуда он?

- Из Нахичи.

Нель вздрогнула. Нахичи – столица Хилиджана, далекая страна, откуда прибыл южанин – тот, что оказался гостем ее опекуна.

- И что, почему он здесь?

Ди Флами бросил на любопытного лекаря насмешливый взгляд. Парень ему нравился. Умный, не трусливый, хороший маг-лекарь. До целителя золотой печати ему еще, конечно, далеко, но, несомненно, толк будет.

- Этот юноша из богатой семьи нахичийских ару-паши – что-то вроде наших лордов.

Так вот, парень нанял сыщиков, и дорожка поисков привела в наше королевство.

- У-ух, - удивилась Нель. – А девчонка-то невеста наверное?

- Любимая, Виль. Это посерьезней, чем невеста.

- Понятно, - хлопнула себя по колену Нель.

- Что тебе понятно? – Фыркнул ди Флами.

- А то, что ты опять вляпался в темную историю.

Виконт прищурился и уже хотел осадить нахального парня, но вместо этого расхохотался.

- Вот откуда в тебе столько наглости? Виль, однажды ты сам вляпаешься в темную историю.

Ладно, не хмурься. Не знаю, что тебе понятно, но я сам мало, что знаю. Сегодня рано утром я наткнулся на этого мальчишку в тупичке, неподалеку от Птичьего рынка. Он лежал на земле и стонал. Видел, что над ним кто-то склонился и потом исчез. Я догонять не стал. Привез его домой и вот, позвал тебя. Пока он был в сознании, успел мне рассказать ту малость, что ты знаешь.

Нель кивнула. История действительно попахивала темной тайной.

- Поэтому, ты не стал приглашать целителя?

- Конечно.

За парнем охотятся. Сейчас они думают, что он мертв. Пусть так и думают. Так, что, имей ввиду, на тебя у меня большие надежды. Ты его должен вылечить, Виль.

- Выкарабкается. Кровотечение я остановил, а заклинание заживления восстановит внутренние силы и заставит работать организм. Только не забудь про рецепты.

Выйдя из ворот особняка, Нель надвинула шляпу на лоб и по привычке огляделась. Последние два месяца научили ее особой осторожности – прислушиваться к шорохам, приглядываться к теням, обращать внимание на едва уловимые знаки, которые в обычной жизни не имеют значения.

Ее обостренное чувство опасности работало как башенные часы на дворцовой площади. Быть неприметней лесной мышки, хитрее лисы, проворней песчаной змеи.

Она хорошо помнила те дни, наполненные страхом и безысходностью, когда покинула свой дом и бежала дальше и дальше от Хирс-Хорса. Она отчетливо помнила последнюю минуту, наблюдая за происходящим сквозь дверь дядюшкиного кабинета.