Наследница долины орлов

Потом отвернулась, быстро сняла личину, и вновь повернулась, гордо вздернув подбородок. Маркиз тихо рассмеялся.

- Вы очень красивая. И смелая.

Нель удивленно потупилась и поковыряла в блюдечке с пирожным.

- Так что, идем? Обещаю, вам понравится. И, как не прискорбно, накиньте личину, - маркиз вздохнул, неприкрыто любуясь обликом девушки. – А то потом, граф открутит голову не только мне, но и вам.

*

За стеной подсобки, о землю, что-то стукнуло. Раздалась брань, за ней – окрики, к которым присоединились голоса сбежавшихся людей.

Приоткрыв дверь, девушка в чепце, надвинутом на лоб и старом заношенном платье, увидела, как по притоптанной земле маленького дворика растекается темное пятно. Рядом валялся небольшой бочонок, из щели которого вытекало отличное истейское вино.

- Да чтоб ты провалился к темной жижирмоле, чтоб твоя башка колтунами покрылась, - зычный голос домоправительницы без труда накрыл хозяйственный дворик, распугав птиц с высокой крыши старой части особняка.

- Ой, что там? Мариска, отвечай, - из подсобки выбежала повариха – толстая рыжая тетка в смешном колпаке.

- Конюх бочонок с вином уронил.

- У-у, бедный Ник. Эта ведьма ему не спустит. Обдерет как липку, а у него четверо пацанов. Ну вот где его глаза были? Ох, бедовый.

Мариска испуганно сунула палец в рот, ссутулилась и шепотом спросила:

- Она ведьма?

- Ты про что? – Выпучила глаза повариха.

- Так сама же сказала – эта ведьма.

- Фу ты, Мариска, глупая. Какая из нее ведьма? Совсем ты ничего не понимаешь.

Ведьма – потому, что злая, скандальная, ходит, рыщет, нос задирает, будто госпожа. А сама, между прочим, дочка сапожника из Вышенок.

Мариска безучастно кивнула, высунув язык, и понять – о чем она думает, или совсем не думает, было невозможно.

- Эх, бедная ты, бедная, - повариха со стоном вздохнула и потрепала девушку по плечу. – Иди лучше в огород, сорви морковь и лука. Только не перепутай, как прошлый раз – репу с огурцами.

Мариска кивнула, уставившись в пол, и вышла во двор.

Вокруг телеги собрались дворовые. Кто-то уже подхватил треснувший бочонок, зажимая щель. Из другой подсобки выбежала прачка с огромным медным тазом – все спасали конюха как могли.

- В этом тазу я только господское стираю, - выпалила прачка. – Только чистое. Чтоб мне провалиться, если вру. Процедим, разольем по кувшинам, и порядок. Без обмана.

Домоправительница хищно прищурилась.

- А с земли тоже процеживать будете?

Вокруг вздохнули.