Чёрная королева: Опасная игра

Он наклонился к её плечу, пахнув тяжелым винным духом, и припал губами к шее. Из выреза его рубахи вывалился серебряный брактет на толстой цепи и коснулся голого плеча Кэтрионы.

Брактет с головой волка.

Сумрачные волки — так они себя называют. А для Кэтрионы они просто псы — те, кто служит за деньги.

И этот брактет — он так давно со своим хозяином… Столько воспоминаний…

Она провалилась в них внезапно, не успев закрыться. Упала будто в колодец мутной воды, и память, которую таила в себе эта вещь, хлынула на неё и потащила за собой…

Деревня.

Сжатое поле ячменя. Снопы стоят аккуратно в ожидании обмолота. И старая стена овина, за которой бродят рыжие куры, а вдоль стены выстроились люди. Мужчина, лицо разбито в кровь, сжимает в руках старую шапку, а рядом беззвучно рыдает женщина, и дети — семеро, маленькие все ещё, только одна старшая, голубоглазая, волосы светлые, заплетенные в косу. Сколько ей лет? Одиннадцать?

— Уплачу, как только…

— Хозяин ждать не будет…

— … неурожай, но в следующем году…

— Заберите кур…

— … у меня больше ничего нет…

— И девчонку! За неё дадут половину от твоего долга…

— Нет! Нет!

Удар хлыстом.

— У тебя вон их сколько, нарожаешь еще!

И снова удар. Девчонка кричит, но её бросают через седло, мать цепляется за стремена и умоляет. Женщину отталкивают, и она падает на солому.

Далеко отъезжать не стали, спешились прямо за селом и потащили девчонку в кусты…

Кэтрионе казалось, что колодец полон грязи. Полон криков и стонов тех, кого бил, убивал, пытал и насиловал тот, кто сейчас мял рукой её плечо.

И она тонула в этой грязи, захлёбывалась в ней, а колодец был так глубок, почти без дна…

Она вынырнула на остатках сил, судорожно глотая воздух, закрылась поспешно, кое-как. И её затопила ярость. Ледяная, холодная, как осколок горного хрусталя, воткнувшийся прямо в сердце, и такая сильная, что у неё даже пальцы задрожали, разжав деревянную ложку. Ей хотелось, чтобы под рукой оказалась баритта, секира, ятаган бордельного пса, камень, на худой конец, которым она могла бы размозжить голову этого подонка.

Но её оружие осталось в чулане под лестницей.

Хотя был ещё кинжал в сапоге. И чтобы его достать и воткнуть в эту руку, опиравшуюся на стол, ей нужно лишь мгновенье. Одно крошечное мгновенье. И её ладонь сама скользнула на колено.

Но благоразумие останавливало и шептало, перекрывая дрожь отвращения:

Уйди, вывернись и беги! Он пьян и тебя не догонит. Это не твоя боль.

И она попыталась к нему прислушаться.