Чёрная королева: Опасная игра

Любил лежать в горячей ванне и любоваться закатом. А ещё — розовое масло и осыпать её лепестками. И ей это тоже нравилось. Страсть его была неспешной и томной. Лепестки, масло, закат и тепло. И ощущение безопасности. Она вообще любила тепло. Они провели вместе немало прекрасных вечеров.

А в Рокне был парифик. Единственной любовью которого была огромная университетская библиотека. Да ещё вот Кэтриона. Он рассказывал ей о разных странах, о великих людях, и она слушала с удовольствием, хоть и многое из этого знала, в Ордене ведь учат всему.

Но его голос, в котором звучала неподдельная страсть к этим местам и людям, которых он никогда не видел, тишина верхних комнат университетского здания, где он жил, и его руки с длинными тонкими пальцами нравились ей. Он научил её играть в шатрандж - ту самую ашуманскую игру с пешками и королевой, и иногда они смотрели на звезды из высокой башни астролога. Там было спокойно, а он был нежен и робок, и это ей тоже нравилось.

Она всегда приходила, когда сгущались сумерки, и уходила в темноте, ещё до рассвета.

Темнота стирала лица, оставляя только желания. А когда желания исчезали, ей оставаться было незачем. Никаких обязательств, никакой привязанности. Да и просыпаться в постели с чужим мужчиной Кэтрионе никогда не нравилось. Сон она предпочитала ни с кем не делить.

И мысль о том, чтобы спать сейчас рядом с Рикардом, ей совсем не нравилась. Это было слишком... доверительно? Почти, как целоваться в губы. Это порождает привязанности, а привязанность — это плохо.

«Ни любви. Ни жалости. Ни страха». Цели Ордена превыше всего.

Но и спать в кресле она тоже не собиралась.

— Ладно, — Кэтриона присела на край кровати, — но не вздумай приставать ко мне! Если не хочешь отведать кинжала или моих зубов.

— Приставать? — он зевнул. — Радость моя, даже не надейся! Ты вообще не в моем вкусе. Слишком тощая.

— И не женственная, я помню. Вот и чудесно! Потому что ты тоже не в моем вкусе! — воскликнула она, осторожно легла на край кровати и задула свечу.

— И, надеюсь, ты не храпишь.

— И почему же я не в твоем вкусе? — спросил он уже в темноте.

— Ты слишком благоразумен, а это нагоняет тоску, — ответила она ему в пику.

— Миледи нравятся смелые идиоты? — хмыкнул он.

— Милорду не всё ли равно, какие идиоты нравятся миледи?

— Если миледи будет опять вопить ночью на весь дом — её будить?

— Да. Но... аккуратно.

— Хорошо, толкну тебя кочергой. А теперь, сладких снов, радость моя.

— И тебе, дружок.

Глава 11.