Чёрная королева: Опасная игра

Равнодушие к его исходу.

Так учат в Ирдионе. Тебе должно быть безразлично выживешь ты или умрешь.

Один удар, второй удар, шаг влево, шаг назад. Простой расчет. Выпад, еще один, шаг вправо. В голове пусто, только отсчет, словно качающийся маятник. Рыцарь Ирдиона не боится умереть. Он вообще ничего не боится.

«Без любви, без жалости, без страха».

Удар, еще удар, обманный ход, выпад. Есть!

Баритта вошла в бок Драдда. Жаль, что лишь по краю, распорола кожу и немного мышцы. И Кэтриона быстро отскочила.

— Сучка! — взревел Драдд.

— А вы чего стоите, болваны?

Она моргнула, на мгновенье увидев Дэйю — вокруг всё пылало алым.

***

Рикард остановился и спрыгнул с лошади.

Устал, да и подпругу подтянуть не мешало, седло стало ерзать, того и гляди свалится. Три дня пути почти без остановок от самой Рокны. Только ночевки да короткие перекусы.

Жирная красная глина Побережья, виноградники и оливковые рощи сменились пшеничными и ячменными полями, вишневыми садами и пастбищами. И чем ближе он подбирался к горам, тем холоднее становилось.

Появились пятна лесков и холмы, и к середине третьего дня пути небо затянуло серым. Ветер с востока гнал тяжелые мохнатые облака, рвал желтеющий лист с ясеней и клёнов, и Рикард чувствовал, что к ночи соберется дождь. Не плохо бы и заночевать в приличном месте и выспаться, как следует. А ещё лучше попасть в Лисс, большой город, в который, если постараться, он успеет приехать к вечеру.

Конь ему достался отличный — сильный жеребец рыжей масти, норовистый, но крепкий, хоть и выложил он за него приличную сумму.

А седло и сбруя были так себе — подарок от предыдущего хозяина, как говорится: «На тебе, Боже, что себе негоже». Но Рикард тогда торопился и менять их не стал.

А зря.

Он подтянул подпругу и уже было собирался снова вскочить в седло, но на разбитой телегами дороге увидел кое-что любопытное…

Присел, рассматривая отпечаток копыта в густой пыли.

— Какая удача! — усмехнулся, всё еще не веря своим глазам.

Дубовый листок на подкове — клеймо старого таврачьего мастера, кузнеца, которому доверял Рикард своего Барда.

И это клеймо — редкость. На одной из подков лист был чуть изогнут. Это Бард — сомнений не осталось.

Дорога была оживленной. Впереди развилка на Ирмелин, Брох и Лисс, и по северному тракту ехало множество обозов, телег, карет и просто конных, но следы были свежими: вот только что перед ним проскакал почтовый курьер весь в мыле, а эти следы шли поверх. Значит, и часа не прошло.