Чёрная королева: Опасная игра

Она вдруг улыбнулась очаровательно и лукаво, расслабилась, выдохнув, повела полуобнаженным плечом и, слегка закусив нижнюю губу, посмотрела на него с вызовом.

Демоны Ашша! Зачем она это делает?!

— Если вы не скажете, кто это сделал, я накажу вас обоих. Накажу за это! Мне стыдно перед леди Фионой! — восклицает мать.

И они стоят перед ней, раскрасневшиеся от долгой беготни и потупив глаза. Сестра, как обычно, прячет руки за спину, стоит, закусив нижнюю губу, и смотрит исподлобья лукавым взглядом. И Рикард знает, что сейчас она, конечно же, извинится, выступит вперед и скажет, что это она, что она нечаянно, оступилась или упала, и её простят.

Её всегда прощают. Потому что она смелая и честная. А ему скажут, что он уже взрослый и ведет себя, как мальчишка, подначивая сестру на глупости.

Но он её не подначивал! И да, он дурак, что согласился с ней играть. Дурак, что позволил взять себя на слабо, что он не сможет забросить мяч в открытое забрало рыцаря в доспехах. Он и забросил.

А вот она нет.

А ваза эта дурацкая стояла как раз внизу.

И поэтому он в очередной раз возьмет вину на себя.

Потому что он мужчина.Потому что она младше.Потому что ябедничать нехорошо и недостойно.

Но вазу из красного стекла в гостиной разбила все-таки она. И почему он должен это терпеть?Нет, он никогда больше не будет играть с ней!

Рикард тряхнул головой.

Наваждение.

Проклятье! Как она это делает? Как умудряется так быстро влезть ему в голову! Эти воспоминания! Она достает их, как фокусник цветы из рукава.

Нет, он больше не поддастся её очарованию. Она, как ядовитый цветок, прекрасный и опасный одновременно. И он не купится больше на её отражения.

— Даже не пытайся! — произнес он, и голос его внезапно охрип. — Прекрати сейчас же, или я убью тебя без сожалений.

— Что прекратить? — спросила она удивленно, и удивление это было искренним.

— Ты знаешь, что! А теперь давай вернемся к моему вопросу.

Но вернуться к вопросу они не успели. Со стороны входа в конюшню послышался шум, и в проеме показалась дюжина селян, вооруженных вилами и цепями.

А перед ними мальчишка, рыжий и веснушчатый, видимо, сын хозяйки постоялого двора.

— Тута они! — мальчишка крикнул, указывая на них пальцем. — А те, видать, сбегли!

— А ну, пошли прочь отседова! — рыкнул крупный мужчина в длинном кожаном фартуке и, судя по измазанному сажей лицу, скорее всего, это был кузнец.

Он держал в руках косу. И драться с ним и толпой вооруженных селян было бы глупостью.