Чёрная королева: Опасная игра

Пятьсот ланей за один танец! Ей никто и никогда не давал таких денег!

Но ей страшно. Монеты лежат на ладони, поблескивая, и ладонь у него красивая с длинными пальцами, на одном из которых большое кольцо с сапфиром. Он одет богато: в коричневый бархатный камзол и шляпу с пером, и пахнет от него хорошо лавандовым мылом и кедром.

— Меня зовут Бертран. Не бойся. Бери, — он протягивает деньги и спрашивает, — кто научил тебя так танцевать?

— Мама…

Видя, что девочка сомневается, мужчина берет её за руку и кладет деньги в ладонь.

— Когда будешь танцевать снова? Я приду и принесу тебе новые туфли. И платье. Хочешь?

Новые туфли…

Её ноги уже почти привыкли к каменным мостовым и набережным Рокны. Днем — разогретым солнцем, а ночью — холодным и мокрым от прилива и прибоя, лижущего гранитный берег. Не могут они привыкнуть только к грязи, к навозу и лужам вонючей воды поверх глины. И поэтому она всё время их моет…

За новые туфли она бы станцевала для него отдельно. Пусть не такие, какие были у неё раньше, с красными бантами и вышивкой в виде роз.

Любые, простые из толстой кожи со шнурками и деревянной подошвой, лишь бы не касаться ступнями зловонной жижи, попадающейся тут и там в Нижнем городе.

— Я буду завтра танцевать под Красным мостом. В полдень. Приходите.

— Я приду. Ты любишь халву? Или лукум?

Она любит и халву, и лукум, и орехи в меду! Вот только ела она их очень-очень давно…

И глаза девочки блестят, а Бертран улыбается и говорит:

— Я принесу.

Кэтриона открыла глаза внезапно.

Сумрак, деревянные балки под потолком.

Где она?

Это просто сон. Она в Лиссе, в большой трехэтажной гостинице. Пальцы ощутили шерсть овечьей шкуры, наброшенной на колени для тепла. И шкатулку в руках — та светилась алым. А на ресницах дрожали слёзы.

Она что, плакала?

Опять её тревожила чужая память. И снова эта девочка, танцующая вайху. Она смотрела на мир её глазами и чувствовала её боль. Чужая память всегда мучительна. Захотелось окунуть лицо в воду, чтобы смыть чужие воспоминания.

Плечо горело там, где его проткнул бариттой Драдд в стычке на постоялом дворе.

Вроде мазь Адды помогла, и края раны сошлись, с чего ей так болеть?

Но…

Болела не рана. Это защитные арры горели на плече чуть повыше раны, предупреждая об опасности.

Проклятье!

В комнате кто-то был. Он стоял за левым плечом возле стены у окна.

Сейчас Кэтриона остро почувствовала его присутствие и, погрузившись на миг в Дэйю, увидела в том углу плотный сгусток тени — огромного чёрного паука.