Седьмая дочь графа Стера

Какой-нибудь замок или новомодный особняк с большими окнами, чаепития с соседками, встречи с мужем за трапезой и во время выполнения супружеского долга. Все размеренно, расписано на годы вперед. Точно так же жила ее мать. Родители Изабо не любили друг друга, равнодушие со временем перетекло в привычку, такую же, как каждый год рожать детей и до завтрака раздавать указания прислуге. Наверное, стоило меньше читать, чтобы не замечать этого, равно как перемены отношения молодых людей к избранницам после свадьбы.

— Не хочу, — пробормотала Изабелла и, приподнявшись, чуть громче повторила: — Не хочу!

И не заметила, как заснула, иначе почему вдруг служанке вздумалось ее будить?

Сметая мысли о несправедливости социального устройства, в комнату ворвалось солнце. Раздвинув занавески, горничная, одна из немногих, которая относилась к девушке нейтрально, водрузила на табурет таз с прохладной водой и повесила на ширму полотенце. Изабо неохотно вылезла из постели. Неужели уже так поздно? Казалось, после кошмарного сна прошло пара минут.

— Какое платье сегодня наденете?

Служанка деловито суетилась, взбивая подушки и поправляя перину.

— Черное, — не задумываясь, ответила девушка. Под цвет настроения.

— Дело ваше, но матушка прогневается.

Горничная подала Изабо мыло и забрала ночную рубашку. Обнаженной, пусть и за ширмой, девушка ощущала себя особенно уродливой. Поджав босые пальцы здоровой ноги, она привстала на цыпочки увечной и с минуту смотрела на нее, будто надеялась, та выросла за ночь.

Но чуда не произошло. Вздохнув, Изабелла намылила ладони и занялась утренним туалетом. Прохладная вода считалась полезной для кожи, заодно укрепляла дух. К тому же с утра надлежало лишь слегка ополоснуться.

— Так какое платье, госпожа? — не унималась горничная.

— Выбери сама! — отмахнулась Изабелла. — Что-нибудь скромное и скучное.

Потенциального жениха ждали к полудню, если родителям не понравится наряд, девушка успеет переодеться.

За завтраком царило небывалое оживление.

Вряд ли его причиной послужила овсянка, щедро размазанная по тарелкам. При появлении Изабо разговоры на время стихли, из чего напрашивался вывод — обсуждалась ее персона. Поздоровавшись с родителями, девушка заняла свое место, и тут началось…

— Изабо, Изабо, отец сказал, он совсем нестарый! — стрекотала Кетрин, то ли издеваясь, то ли желая приободрить. — Раз второй сын, либо чиновник, либо военный. Точно красавец — в армию толстых не берут.