Сетевой

Было? А? Ну я же не требую подробностей, только скажи! — канючил он, не переставая заглядывать мне в глаза.

— Что ж свечку-то не держал? — разозлилась я.

— Так ты ж меня в спальню не пускаешь, — ныл он.

— Сгинь, Тролль! Не зли меня!

— Злишься? Значит, не было! — неизвестно чему обрадовался домовой. — А то бы ты щас ходила довольная, как кошка!

— Много ты понимаешь в кошках, я смотрю!

— Ну че злая-то? Не было, значит будет, какие ваши годы.

— Ты чего пристал? — Я отодвинулась от компа, работать все равно невозможно.

— Тебе-то какое дело, было — не было? Тебя ж это дело не интересует, ты говорил.

— Меня интересуют ваши взаимоотношения. Я хочу, чтобы у тебя была нормальная семья: муж, дети.

— Чтобы все скандалили и ругались тебе на радость? Вот фигушки! Умру одна, в окружении кошек!

— Фууу! А нормальную семью — слабо?

— Да нет, что я придумываю! Я умру молодая и красивая, в самом расцвете сил, от бандитской пули или замученная насмерть наркотиками и сыворотками правды! И весьма скоро! И никакую нормальную семью завести не успею!

— Вот завелась!

— Ну еще бы! Он еще с расспросами лезет! Меня похитили, пытали, травили, Чагина два раза по твоей милости чуть не угробили! А ему семью нормальную подавай! У тебя совесть вообще есть? Деньги бандюкам верни, а там поговорим о семье.

Он насупился и исчез откуда пришел.

Я сидела, подперев подбородок и злобно дрыгая ногой. Потом вспомнила, как ночью Алексей осторожно вытянулся на моей кровати, кряхтя и постанывая от боли, и моментально отключился, как только я накрыла его своим одеялом.

И как я еще с полчаса с замирающим сердцем любовалась спящим мужчиной в свете отблесков оранжевых уличных фонарей, лежа рядом и опираясь на локоть. В темноте его синяков почти не было видно. Ужасно хотелось прикоснуться к его лицу или провести пальцем по его выгнутой брови, но я боялась его разбудить или потревожить. Поэтому только вздохнула, тихонько свернулась калачиком на краешке кровати и почти весь остаток ночи слушала его неглубокое мерное дыхание.

Я перестала злиться и бултыхать ногой и улыбнулась своим воспоминаниям.

Тут же передо мной возник ухмыляющийся домовой:

— Ага, значит, все-таки было?

— У человека сломаны ребра. Он дышит-то с трудом, ему даже просто лежать больно. И он почти не спал два дня. А меня тошнит и ломает. Какой нафиг секс? Нам обоим, по-хорошему, в больничку надо. — Я объясняла ему это спокойным, ровным тоном, стараясь не злиться. И я увидела, что он перестал дурачиться и даже как-то погрустнел.