Крепкий орешек для ректора

Государство жестко контролировало использование магии.

Матильда в это время подходит к столику, на котором еще стоят грязные чашки, поднимает сверток с красной лентой. Срывает сургучную печать и расправляет документ перед моими глазами.

— Ты где-то видишь свое имя на приглашении?

Впиваюсь глазами в текст:«Приглашение для прохождения вступительных экзаменов для дочери Клауса Грейша. Имя». Пустое место. Они не заполнили приглашение. Не знали? Но Скайер точно обращался ко мне как к старшей дочери. Ничего не понимаю.

— Я облегчу тебе задачу, — хмыкает мачеха и проходит к комоду, на котором лежат письменные принадлежности, берет белое перо, обмакивает его в чернила и что-то быстро пишет. Бумага вспыхивает золотым магическим свечением. Документ инициирован. Но как?

— Смотри, — она возвращается ко мне и сует под нос документ. Читаю имя на приглашении и глаза тут же обжигают слезы. — Что ты на это скажешь?

Глава 3

Изабель

Аннабель Грейш выведено на листке. Приглашение легко инициировало чужое имя поскольку отец в свое время не только женился на Матильде, он еще и удочерил ее ребенка.

Выпрямляюсь:

— Я и без приглашения могу пройти испытания!

— Ах ты негодница! — вскрикивает Матильда и мне прилетает звонкая пощечина. Щеку обжигает. — Посмотрим, как ты сможешь это провернуть, сидя взаперти!

Словно из-под земли выскакивает Олаф, хватает и тащит меня в комнатку под лестницей. В ней не только окон нет, там развернуться негде.

— Нет! — кричу, но это бесполезно, меня запихивают в пропахшую ветошью и влагой темную конуру.

— Посидите и подумайте над своим поведением, корнесса, — хмыкает Олаф и закрывает дверь, отрезая меня еще и от света.

Всхлипываю, поскольку в горле комом застревает крик обиды. Спускаюсь на холодный каменный пол. Слышу, как глухо кричат и топают наверху. Мачеха в ярости.

— Эй, — произносят за дверью, — Не плачь…

— Мария, выпусти меня…

— Не переживай, деточка, все образумится. Как только они уснут, я открою дверь и покормлю тебя, — обещает домоправительница и отходит от двери.

Ждать приходится долго, поэтому в какое-то мгновение засыпаю и просыпаюсь тогда, когда в замке поворачивается ключ.

— Выходи, — шепчет мне Мария и я кое-как выкарабкиваюсь, поскольку руки и ноги покалывает от долгого сидения в одном положении. Разминаюсь и следую за домоправительницей в кухню. Очаг потух, но от него еще чувствуется тепло.

Мария ставит единственную свечку на стол и мы в полутьме ужинаем.