Не хотел бы ведьму в тещи, милый?

— Ну хорошо, ты старый и мудрый волк, который повидал немало женщин и постиг их внутренний мир настолько, что с одного взгляда легко считывает всю их суть, — сдался он, — скажи тогда, как планируешь расставаться с Элис? Просто скажешь, эй, милая, мне было с тобой хорошо, но пора бы с вещами на выход, у меня здесь четыре десятка волков, ведьмы, инквизиторы и прочий сброд, который вроде как стоит на страже нашего мира? А она соберет чемоданы, побросает их в свою тачку и исчезнет в тумане, помахав тебе платочком на прощание?

Вопрос был сродни хуку в челюсть.

Собственно, чтобы расстаться, вначале нужно сойтись и как-то посерьезнее, чем в режиме “помоги, а то коллеги считают меня слабаком и неудачником”. Возможно Элис и согласилась немного помочь из жалости или от скуки, но связаться с битым жизнью альфой — точно не по ней. И если вдруг между ними возникнет что-то серьезнее взаимной симпатии, рассказать полуправду будет сложнее. Как и предложить Элис остаться в Лейквуде. Нужно страдать серьезной степенью андроцентризма, чтобы бросить отлаженный бизнес в мегаполисе и переехать в глушь.

А Роуз? Неужели дочь специально нашла себе неудачника с кучей проблем, чтобы посвятить свою жизнь его спасению? Но Тони казался вполне адекватным, пускай и не тщеславным парнем. Грег в свое время даже радовался тому, что будущий зять не карьерист и спокойно принимает свое положение “второй скрипки” в отношениях, но слова Уилла заставили его сомневаться. Что “экстра-плюс-цыпочка” Роуз Макдугалл могла найти в Тони Романо?

И тот же Уилл талдычил, что Грег просто сверхзаботливый папаша, который боится отдавать дочку замуж и специально выискивает недостатки в будущем зяте.

Но если вспомнить слова Элис… Надо будет расспросить ее поподробнее о Тони.

— Никак не планирую, — Грег пожал плечами, — думаю, она сама не настроена на серьезные отношения и с радостью покинет Лейквуд после свадьбы. А если нет… дьявол, Уилл, ты много знаешь женщин не из ночных, готовых терпеть наш график?

— Ну укуси ее под светом луны, пусть тоже обрастает шерстью, — повторил друг одну из расхожих баек.

— Еще скажи — подари метлу и черную шляпу, вдруг проникнется полетами и станет ведьмой.

При одном только слове “ведьма” у Грега начинала чесаться шея. Казалось, она сейчас снова пойдет волдырями, которые будут лопаться и сочиться гноем, а после кожа слезет целыми пластами, в том числе — вместе с волосами.