Снежный король

Он сел на скамью поверх шубы, устраивая Пану на своих коленях.

— Теперь ты можешь потрогать меня, а я тебя, — сообщил он ей на ушко свой коварный план. Который Пане понравился, очень.

30 декабря. Лепестки и яд амура

— Так будет честно, — согласилась она. Пане никогда не снились эротические сны. Этот был первый. Слишком реальный. Но она не хотела, чтобы он заканчивался. Ее пальцы погладили кожу Андрея между расстегнутых пол рубашки, ловко справились с двумя оставшимися пуговицами. Правая ладонь замерла на груди, там, где в глубине суматошно билось сердце.

— Это из-за меня? — спросила она удивленно.

Андрей рассмеялся. Он тоже не терял времени даром, успев расстегнуть пальто Паны. Мужские ладони легли на ее талию, прошлись выше, задевая грудь. Неуверенно остановились на пуговицах блузки.

— Ты сама не представляешь, что делаешь со мной, Панночка. Я так хочу потрогать тебя. Везде. Но ты замерзнешь…

— Нет, если ты меня обнимешь.

У Андрея не нашлось возражений, и он сделал это, притягивая ее к себе ближе за бедра.

Так что Пана могла убедиться, насколько действует на него их близость.

Разговор прервался. Остались только прикосновения. Ласки. Поцелуи. Жадные, алчущие. Блузка Паны оказалась расстегнута, белье сдвинуто вверх. Как же ей нравилось тереться о него грудью. Но этого было мало. Как мало и пальцев, забравшихся под юбку и бесстыдно гладящих ее сквозь шелковые трусики.

Пана подалась вперед, еще ближе, и прикусила шею Андрея. Наслаждаясь ощущением кожи и плоти во рту. Она сама не поняла, зачем сделала это.

Причинила ему боль, ведь наверняка останется синяк. Ей хотелось пометить его, объявить всему миру о своих правах на этого мужчину. Пусть и посредством вульгарного засоса на шее.

Андрей не возмутился, только рвано выдохнул сквозь зубы.

— Панночка, ты что делаешь? Я же не выдержу… — тихо прорычал он ей на ухо.

Он собирался еще что-то там выдерживать? Пана хотела уже возмутиться, но не успела. Трусики оказались сдвинуты в сторону. Андрей, приподняв ее за талию, усадил на себя.

Пана задохнулась от горячего ощущения заполненности. Вцепилась в мужские плечи. Застонала от полноты эмоций. Она принадлежала этому мужчине, и он утверждал на нее право. А она имела право на него. Он был ее. Только ее.

Андрей поймал губами стон Паны. Она хотела сказать, что никогда не испытывала подобного, но все связные мысли улетучились, остались только ощущения. И было совершенно не важно, что глаза напротив отливали кошачье-зеленым.