Проклятие за любовь

Вам нужно просто осмотреть человека и сказать, есть ли у него проблемы со здоровьем. И по возможности указать где. Придумывать ничего не надо, вы и так уже зачислены. Просто скажите, что видите. Если ничего не увидите, так и говорите — спокойным голосом объяснила мне Екатерина Савельева.

— Прошу вас, мистер Фиш, — пригласила она пациента.

Я, услышав шаги за спиной, обернулась. Ко мне подходил пожилой человек с болезненным и усталым лицом, я обратила на него внимание, ещё когда зашла в аудиторию.

Он сидел с краю за первым столом. Подойдя ко мне, он остановился. Я смотрела на него и не знала, что делать. А потом вспомнила, как лет пять назад, я убедила маму обратиться к лекарям, потому что увидела у ней затемнение в груди. Мама обратилась вовремя, ещё немного, и это могло обернуться большой бедой.

Я обошла мужчину вокруг, прислушиваясь к своим ощущениям. Подняла руку и провела ими по воздуху вдоль его тела, задержав в области солнечного сплетения, затем обошла его и стала со спины.

Снова провела рукой.

— Можно нам стул, пожалуйста — попросила я. Екатерина молча, поднесла стул. Я попросила мужчину сесть. Мисс Савельева осталась стоять рядом, внимательно наблюдая за моими действиями. Я стала сбоку мужчины и закрыла глаза. Тихо произнесла, показывая пальцем, — Вот здесь я вижу тёмное пятно. От него тянет холодом. А здесь, — я перевела палец. — Здесь, что-то совсем нехорошее. Злое. Мне хочется это немедленно убрать. Это надо срочно убирать или будет поздно.

Я чувствую. Я думаю, я сумею.

Я стояла к пациенту вплотную, закрыв глаза. Так меня ничто не отвлекало и видела это как громадную пульсирующую кляксу багрового цвета. Сжав пальцы в щепоть, я потянула. Клякса сопротивлялась, она вцепилась своими щупальцами, и даже, казалось, шипела.

Перехватив кляксу второй рукой мне захотелось прижечь её. Чувствовала, что это надо сделать, но я не знала, как сделать огонь тонким как луч, я умела делать только пульсар. И я вроде это даже сказала вслух.

И поняла, что мне помогают. Щупальца корчились под огненным скальпелем, я отрывала их один за другим пальцами одной руки, и изо всех сил тянула тело кляксы другой. Вырвав кляксу из затылочной части головы больного, я вздохнула с облегчением и распахнула глаза. Возле нас с мужчиной стояли все три преподавателя. Старичок протянул мне металлический лоток.

— Бросай сюда, эту гадость, — сказал он.

Я посмотрела на свою руку.