Проклятие за любовь

Так тоскливо и безнадёжно, я не могу это слышать.

— Кто воет? — спросила в недоумении Катя.

— Звери! Я слышу их зверей. И им больно! И я не знаю с кого начинать! У них, у всех ситуация практически одинакова. Я боюсь, что у меня просто на всех не хватит сил.

И я все же разревелась. Я рыдала, захлёбываясь слезами, — Мне страшно Катя! Вдруг я не смогу ему помочь?

— Ну, ну, успокойся. Ты не праматерь. Ты всего-навсего практикант, и делаешь ты всё что можешь! И даже больше! Без твоего видения, и твоих способностей мы вообще никому из них не смогли бы помочь.

И кстати, кому ему?

Я покраснела, —Я сказала им.

— А, ну я так и поняла...

Катя всё говорила и говорила. А я потихоньку успокаивалась и обретала уверенность, что у меня получится. Обязательно всё получится.

— Давай рассказывай, что ты там увидела, и будем решать, с кого начинать.

— Понимаешь Катя, у них, у всех одно, и тоже. Серая паутина в области груди, но у Майкла, так же, как и мистера Харриса ещё и в голове. Скорее всего, та, что в голове вызывает эти страшные судороги.

А вот та, что в груди убивает зверя. У Майкла Рида паутина светлее, там я думаю, время ещё есть, но у него паутина и в голове, а она вызывает у меня тревогу, вчера она выглядела не так страшно. А вот паутина в груди, наверное, всё же темнее у мистера Мура. И голос зверя очень слабый.

— Катя, мне страшно.

— Уля пойдём позавтракаем, ты успокоишься. И мы сделаем всё, что сможем.

Мы пришли с ней в больничную столовую. Взяв себе рисовую кашу с яблоком и гренки с сыром, прошли и сели за столик, стоящий у окна.

Ели молча, я смотрела, как на ветках стоящего под окном клёна ссорились взъерошенные воробьи. Вдруг один из них взлетел и опустился на подоконник. Покосился на нас блестящим глазом и звонко клюнул по стеклу. Я взяла со стола оставленный кем-то кусочек хлеба и потянувшись накрошила на подоконник. Воробушек вначале отпрыгнул. Затем подскочив, ухватил самую большую крошку и отскочил вместе с ней на край подоконника. Я улыбнулась. Такой маленький и такой жадный.

Тем временем второй воробушек залетел внутрь помещения и стал кружиться над моей рукой, в которой оставался небольшой кусочек хлеба. Я раскрыла ладонь, и бесстрашная наглая птаха опустилась прямо на лежащую на ней корочку. Ухватив кусочек размером практически с себя, попыталась его утащить. Целиком не вышло, не хватило сил и, оторвав небольшую крошку, воробушек унёс его за окно. А там сев на карниз громко расчирикался, словно хвастаясь тем, какой он бесстрашный.