Второй шанс возврату не подлежит

Худощавый невысокий мужчина в очках старательно прятал лысину, зализав седые жидкие пряди волос набок. Заметив меня, он недовольно скривился.

Оливия отвернулась к кафедре, но я успела заметить ухмылку. А вот это было не к добру!

— Мисс Мэй, встаньте, — потребовал преподаватель.

Я послушно поднялась со стула, предчувствуя показательную порку. Слишком хорошо мне был знаком этот холодный, высокомерный и одновременно кровожадный тон из уст учителя.

— Назовите соотношение единицы маны к силе заклятья, — потребовал он, сверля меня взглядом сквозь толстенные окуляры.

Я на секунду растерялась, почувствовав себя муравьем под лупой. Все же знали, что у меня амнезия после нападения. Стоило ли воспринимать его поведение как попытку унизить нелюбимую ученицу?

— Какой вид магии оставляет самый явный магический след? — задал вопрос преподаватель и, устав ждать, пока я что-либо отвечу, продолжил экзекуцию: — А может быть, вы нас всех удивите познаниями и скажете, какая магия, наоборот, остается незамеченной после применения?

— Магистр Гросс, дело в том, что мисс Мэй.

— Я не давал вам слово, мисс Бэлли! — гаркнул преподаватель, и я не выдержала.

— Давайте пропустим момент тыканья носом в отсутствие у меня должных знаний и приступим сразу к вашим выводам?

Ход конем произвел должный эффект. Жаль, краткосрочный. Пусть все зарубят себе на носу: Сансара Мэй больше не груша для битья или удачная цель для издевок.

— Что вы себе позволяете?! Возмутительное поведение для леди! Не сомневайтесь, я доложу об этом господину ректору! Садитесь, мисс Мэй, — отчитал меня магистр Гросс и, с трудом сдерживая звенящую злость в голосе, продолжил: — Магия воды оставляет самый яркий отпечаток владельца, тогда как некромантия, запрещенная к использованию, не оставляет следов и скрывает заклинателя.

Опустив голову, я сидела на заднем ряду и переваривала произошедшее. Оставалось только догадываться о причинах злости преподавателя.

— Не расстраивайся, — прошептала Чарити.

Я удивленно на нее посмотрела. И в мыслях не было расстраиваться из-за подобной мелочи. Видит Бог, у меня есть и более веские причины для печали. Больше магистр Гросс меня не трогал. Монотонным, заунывным голосом он рассказывал о потоках непонятных энергий, чем вгонял мой мозг в состояние глубокого анабиоза. Из лекции я не поняла ни слова.