Эшелон сумрака

Не злым и вечно агрессивным, неприятным мужчиной, от которого хотелось быстрее сбежать, а тем, кто интересовался моими историями, разговорами и даже песнями, когда все остальные вокруг… были не такими.

«Кому понравятся твои глупости?» – кричала на меня сестра. Я отвечала ей в мыслях, что они нравятся мне, но никогда не говорила это вслух. А потому, подойдя к вагону с люком, я достаточно чётко сказала себе и миру вокруг:

- Мои глупости нравятся хозяину Эшелона Сумрака! – мой голос не дрогнул, пусть я и осознавала, что никто меня не услышит.

А после выдохнула прохладный воздух и скрылась в тёплом нутре вагона.

Теперь я была далеко от них всех. В уюте. Безопасности. И с яркой первой любовью в груди.

***

Утро. Солнечное утро впервые за несколько дней. Началось оно позже обычного, потому что весь состав уже позавтракал – остались только мы сами и медленно тянущиеся низшие слуги, которым осталось не так уж и много еды.

Я могла расслабленно сидеть у окна и радоваться тёплым лучам солнышка и ветру, продувающему жаркий в такой день вагон кухни. На душе было так же приятно, отчего я жмурила глаза и никак не могла скрыть довольной улыбки.

- Вид у тебя совсем дурацкий, - буркнула Шага так, чтобы повариха не услышала, - сиди, да ешь спокойно. И чего ты вечно какая-то… не от мира сего!

Я открыла один глаз, улыбнулась ей шире и закрыла его вновь, делая счастливый и глубокий вдох.

Бабушка рассказывала, что тело, в которое Всезнающий помещает душу – сосуд с тем, чем наполняет его каждый человек. Это зависит от еды, вкушаемой каждый день, мыслей, чувств, того, что ты отдаешь другим и, конечно же, от силы твоей любви к миру и отдельным людям. Мое тело было полно любви, разной и возможно ярче неё я больше никогда не найду, но это больше радовало, чем печалило – я была частью жизни именно сейчас, а не потом.

С остальными всё было немного не так: Шага, Мери и даже Веста были другими. Я видела в них злость, тяжесть и ненависть, которые выбрасывала из себя, но никогда не дарила людям. Они же преумножали их и сеяли россыпью ядовитых семян.

От этого было горько только им – я впускать в себя злость не хотела.

- Из-за тебя Нюра… - тем временем продолжила она.