Сотая бусина

- Да, мое, - понуро кивнул тот и сглотнул слюну. – Анастэйс, Зигмунд. Я должен был все это прятать. И…

- Ты рассказывать собираешься? – тяжко, почти умоляюще, выдохнула я.

- А если я дам вам слово, что ничего дурного против вас не замышлял? – с надеждой уточнил Ветран.

- А если ты не будешь здесь торговаться, как на развале? – прищурила я в ответ глаза.

- Анастэйс, это не только моя тайна.

- Значит, правды мы от тебя не услышим?

- Стася, погоди, - видя такой оборот, прыгнул между нами умник. – А может, действительно, хватит с него и слова? А-а?

- Слова вруна? – вперила я взгляд теперь уже в полосатого дипломата.

– И ты ему готов опять поверить? Он пришел сюда, весь сплошь увешанный тайнами, с полученным накануне магическим ожогом. Бродит по ночам вокруг нашего дома, прячет оружие против нечисти и владеет «третьим глазом(2)», а ты собираешься и дальше дрыхнуть в неведении?

- Так он и хочет дать нам свое слово, потому что не желает больше врать. Так ведь, Ветран? – задрал голову Зеня к стоящему безмолвно мужчине.

- Да. Именно так, - хмуро подтвердил тот. – Анастэйс…

- Ах, вот оно, значит, как?! Да знаете что, мне, в таком случае, действительно хватит одного лишь слова. Слова, что, когда я сюда вернусь, тебя, уважаемый музейный работник, в этом доме уже не будет. И под нашим забором тоже. Я проверю, - ткнула я угрожающим перстом в воздух. – Ты меня понял?

- Куда ты собралась? – вскинул глаза встрепенувшийся, вдруг, Ветран.

- Уже не твое дело, - уперла я руки в бока.

Вот наглец!

- Анастэйс, ты одна никуда не пойдешь!

- Может, объяснишь, почему?

- Да что же ты такое...! - с почти звериным отчаянием взревел мужчина. – Не пойдешь и все!

- Так попробуйменя остановить! – окрысилась я не менее впечатляюще и, не желая дожидаться самой пробы, черканула в воздухе нужный знак. – Уходи, Ветран. Видеть тебя больше не желаю.

- Стася, не дури! – запоздало мявкнул в гулкий подвал умник…

Ночь, по-деревенски тихая и звездная, скрашенная лишь окраинным собачьим лаем да еще распевающимися сверчками, тут же остудила мой пыл, обдав холодным августовским дыханием горящие щеки.

Я глубоко выдохнула, потом зябко передернула плечами и огляделась… Да, в таком настроении, отрадно, что на местный погост сама себя не закинула.

- А-а, что уж там – дурить, так дурить с душой! – и решительно направилась из самого центра старой площади, подсвеченной сейчас одиноким фонарем, к ответвляющейся узким рукавом улочке.