Сотая бусина

Тебе так не кажется?

- Был бы здесь Зигмунд, он бы обязательно тебе объяснил, что абсурд, это нелепость, бессмыслица и еще что-то заумное, - с тоской посмотрела я на темнеющий за огородамипредрассветный лес. – А мне так кажется, это просто тупик, в который мы сами себя загнали. И я не знаю, Ветран, из него выхода. Точнее, их получается два. И каждый из нас, видимо, будет искать свой отдельно… Хорошо. Я тебе обещаю, что не буду специально выводить тебя из строя. Сейчас-то ты идешь? - черкнула я в воздухе подвальную арку и выжидающе оглянулась на мужчину…

Дом встретил нас отмеряемой тетушкиными ходиками тишиной и… удивленными физиономиями играющих в карты Зени и Груши.

Ну, прохиндеи! Привыкли «резаться» в тихушку по ночам, чтоб меня не разбудить. Вот и сейчас торчат на диване, как мыши за банной печкой – прислушиваются. А может и правда, меня ждут. Семья ж, какая ни есть… А, может и нас обоих… ждут.

- Ой, хозяйка! - заполошно подскочила домовиха с дивана.

– А я на стол давно накрыла.Есть буде…те?

- Будет, Груша. Ветран будет. Ты уж поухаживай, пожалуйста, а я – за халатом и в баню, - под настороженным зениным взглядом, направилась я через весь зал к лестнице и даже успела ухватиться рукой за перила.

- Постой!.. – остановил меня громкий окрик Ветрана. - Я так думаю, продолжать и дальше скрывать от вас свою историю и бессмысленно и чревато… Многим чревато, а я этого совсем не хочу.

Потому что всему есть своя предельная цена… Анастэйс, Зигмунд… Груша, вы готовы меня выслушать?

Два чувства схлестнулись во мне в один большой ком – порыв зажать свои уши и убежать отсюда подальше и огромное желание окунуться, как в омут, в запретный мир этого человека. Наконец, победил благоразумный и веский довод, перерубивший все мои сомнения – иначе нам не победить. Ни за что не победить. Видимо, это же самое дошло и до Ветрана.

- Говори, - отцепила я побелевшие пальцы от перил и предусмотрительно села на ступеньку.

- Ну, раз уж ты решил. Хотя, мне бы вполне хватило и благородного слова, пусть даже и не музейного работника, которого я принял, как родственную… Ой-й-й! Грундильда, больно же!.. Я слушаю, - выдернул умник хвост из под башмачка домовихи и демонстративно от нее отвернулся.

- Мы слушаем, - гордо тряхнула Груша своей синей шевелюрой.