Сотая бусина

Все – исключительно в рамках «проблем современной нравственности»… А, это батюшка еще мой новый цвет волос не видел…

- А пусть посмотрит.

- Что ты говоришь? – оторвался Зеня от наблюдения за нетерпеливо переминающимся у нашей калитки священником.

- Я говорю, что сейчас спущусь и узнаю, чем обязаны такой честью.

- Я с тобой, - решительно смахнул кот с окна. – У меня для него уже давно своя проповедь заготовлена…

Отец Аполлинарий, завидев меня, «приветственно» перекрестился. Я тоже… поздоровалась.

Исключительно из женского любопытства. А когда пасть свою раскрыл для аналогичной цели Зигмунд (уже из научного интереса), священник вновь осенил себя знамением и неожиданно для нас многострадально выдал:

- А скажите мне, ценят в этом доме свой врачебный долг перед ближним?

- Пол сребеня за сеанс. После пятого – на медень дешевле, - беспощадно отчеканил кот свои расценки.

- Святые угодники! Что ж так дорого? – приподнял брови отец Аполлинарий, а я нервно заозиралась.

- Здоровье дороже, батюшка, ибо сказано в Святом писании: «Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет», - остался непреклонным умник.

- Апостол Павел, Послания к Коринфянам… - потрясенно произнес священник, брови которого, от такой вольной трактовки Библии переползли аж на середину лба. Он сделал шаг назад, будто намереваясь тут же удалиться, а потом, вдруг неожиданно передумал. – Ну, раз ты, сын мо-о… лекарь, так хорошо знаком с основой основ, то отвечу тебе тем же: «От всякого, кому дано много, много и потребуется».

Куда идти?

- А нельзя ли пока… повременить? – решила я, наконец, встрять в этот обмен любезностями. – Зигмунд, можно тебя на пару слов – в сторонку?

- Да что такое, Стася? - недовольно зашипел на меня кот, едва мы удалились от изгороди на пару ярдов. – Ты что, хочешь испортить мне грядущее развлечение?

- Развлечение? Ты так себе это представляешь? – нависла я над умником.

- Нет, я его, конечно, полечу… Кстати, от чего его лечить то?

- Вот в том то и все и дело, - недоуменно скривилась я.

– Сама ничего не понимаю… Его свечение прямо забито страхом. А вот чего он боится: то ли за свое здоровье, то ли по какой другой причине… Странно все это, Зеня. Очень странно, - обернулась я в сторону отца Аполлинария и еще раз внимательно на него посмотрела.

Священник, облокотившись одной рукой на калитку, другой шарил в своем кармане, едва шевеля тонкими старческими губами. Вот он на мгновение замер, и лицо его просветлело улыбкой.