Северная граница Кн. 3

Как-то утро, после службы, мать Петра объявила о том, что с этого дня сестрам следует подумать о сборе урожая, как в монастырском саду, так и в их лесном угодье. Сестры заметно оживились. Терезия не могла оставить лазарет и снарядила на сборы Нику, дав ей большую корзину и необходимые указания. Торопливо кивая ее словам, Ника подхватила корзинку и стараясь не бежать, поспешила к воротам, где собиралась группка монахинь, отряженных в лес, взбудораженных, возбужденных и немного испуганных, как будто они отправлялись к неведомым, далеким землям.

Наконец, сестра привратница открыла калитку в воротах и благословила избранниц, пожелав им вернуться с хорошим урожаем.

Для Ники местность за оградой монастыря на самом деле являлась таинственной землей и она с любопытством, осматривалась, пока одна из сестер, неожиданно не отделилась от их небольшой группы, уже входившую под тенистые своды леса, и не продолжила свой путь по дороге.

- Куда это она? - спросила Ника у молоденькой монахини, шедшей впереди нее.

Монахиня хорошо знала Нику, так как часто дежурила вместе с ней в лазарете, а потому охотно ответила, покачав головой:

- Бедняжке придется целый день собирать подаяние в деревне.

- Здесь есть деревня?

- Да совсем рядом, но сестры всегда возвращаются оттуда с пустыми кружками.

- Деревня так бедна?

- Нет, напротив. Благодаря милости Вседержителя, она процветает, из-за того, что там держат гостиницу, чтобы тем, кто приехал просить милосердного Асклепия о помощи, было где остановиться. И добрые люди не скупясь, подают сестрам.

.. - монахиня запнулась и умолкла, и Ника закончила за нее:

- Однако в обитель они возвращаются без подаяния. Так?

Монахиня печально кивнула. Они шли по лесной тропе щедро усыпанной хвоей и шишками, отчетливо пахло сосновой смолой.

- Поверить не могу, - прошептала Ника, - что сестер грабят. Орки?

- Если я тебе расскажу, будет похоже на то, что я жалуюсь, - обернувшись к ней, тоже шепнула монашка и Ника поторопилась поравняться с ней. Сначала девушка испуганно огляделась, но поняла, что вроде никто не собирается возражать против такого вопиющего нарушения устава и тихонько продолжала:

- Матушка повелела нам принимать все, что бы ни происходило, как испытание и уповать на милость Вседержителя и святого Асклепия.

Тебя возмутило то, что ты услышала от меня сейчас, значит я ранила тебя своими словами. Не спрашивай же меня больше об этом. Мои слова только попусту возмутят твою душу и займут ум праздными мыслями.