Северная граница Кн. 3

Его одеяние слуги знатного сеньора, вызвали бы презрительную насмешку у какого-нибудь крестьянина, живущего южнее Шеда и одевающегося не в пример ярче. Но с другой стороны, перед кем щеголять в этом волчьем углу. Вся одежда слуги барона была предназначена для того, чтобы защищать его кости и давние раны нывшие от холодного камня замка и вездесущих, пронизывающих сквозняков, гуляющих по его темным коридорам.

Мрачное, холодное место, больное нутро, червоточина – вот чем являлся замок изнутри.

Ника подспудно склонялась к тому, что причина болезни юной Айвен имеет больше психологическую подоплеку. Что ее окружало? Суровая обстановка, угрюмый, не ласковый отец с потухшим взором, равнодушная мачеха. Не удивительно, что чувствительная психика девушки отказалась от такой действительности, впав в полное бесчувствие. Кто знает, может сейчас девочка спит и видит волшебные яркие сны и не будет ли жестоко, пробуждать ее от них? Мать Петра права, молодую леди нужно увезти в монастырь, а оттуда, когда пойдет на поправку, дальше на юг, в Иссельрин. Герцог с радостью примет к своему двору дочь барона Репрок, позаботившись о ее будущем.

Наконец, Ника вслед за молчаливым слугой поднялась на площадку и остановилась перед дверью, ничем не отличающуюся от дверей покоев барона. В эту дверь старый солдат даже не удосужился постучать, а лишь приоткрыл ее, позвав:

- Христина, если ты здесь, выйди ко мне?

- Где ж мне еще быть, как не при госпоже? - бодро отозвался звонкий женский голос.

- А ты, Криспин, не стоял бы на пороге, а прошел сюда, да не держал дверь открытой.

- Слыхала - отец Фарф вернулся?

- Объявился, значит, старый упрямец?

- Да не один. Так что выйди и прими гостью, как подобает.

В дверь выглянула женщина, чье лицо выражало жгучее любопытство. "Вот он, источник всех здешних слухов и сплетен," - невольно улыбнулась Ника, глядя на круглое, простое лицо с ямочками на щеках, с темными живыми глазами и пухлыми губами.

Голову женщины покрывал, повязанный платок, свисающий сзади свободными длинными складками до самого пояса. Открыв дверь, она вышла к ним. Ее полную фигуру обтягивало коричневое домотканое платье со шнуровкой, шедшей не только по вороту, но и по боковым швам платья и по проймам рукавов. Сквозь эти шнуровки и из-за ворота, виднелась холщовая выбеленная рубаха, а вокруг крепкой талии был повязан заляпанный передник.