Северная граница Кн. 3

У матери Петры вытянулось лицо:- Сегодня для меня день искушений, - произнесла она с горьким раскаянием, - и теперь я наказана за свое лукавство. Утром я погорячилась, вменив тебе обязательное посещение скриптория этим вечером, вовсе не желая, чтобы ты шла туда. Дело в том, милая, что никто из сестер, когда либо посещавших это уединенное место, ни разу не видели сестру Режину, по той простой причине, что она никогда не выходит к ним. Потому, я была в смятении, узнав, что она, зачем-то, сидит вместе с тобой.

С этого часа я снимаю с тебя это послушание.Воля Ники дрогнула при словах настоятельницы о том, что сестра Режина ведет себя не обычно по отношению к ней и она обрадовалась снятию тяжкого послушания, и тому, что может больше не появляться в скриптории. Ей, лучше, всю седьмицу простоять на деревенской площади с кружкой для подаяния, терпя выходки Пига, чем пять минут находиться в обществе Режины. Но тут вверх взял ее характер: если сестра Режина ведет себя так, лишь по отношению к ней, Нике, значит с этим надо разобраться и "додавить" проблему до конца. - Не сочтите это строптивостью и непослушанием, матушка, но я уже так утвердилась в решимости пойти туда, что мне теперь трудно отказаться от этого наказания. Благословите же меня на него, - склонила перед ней голову Ника.Какое-то время настоятельница молча перебирала четки и видимо не найдя веского повода по которому можно было бы отговорить Нику, нехотя произнесла:- Я благословляю тебя идти в скрепторий, в надежде, что сестра Режина останется верна своей привычке и на покажется сегодня. Но было бы лучше, если бы ты пошла туда с двумя сестрами.- Стоит ли подвергать их подобному испытанию?Вздохнув, настоятельница сдалась.- Я буду молиться за тебя, милая.Ника шла к скрипторию через монастырский двор, минуя трапезную и больничный корпус, думая, что с ее стороны глупо было не расспросить настоятельницу об этой Режине. Но она терпеть не могла выспрашивать и узнавать о ком-то стороной. Хотя о ней Нике было уже известно, что она была не в чести у сестер, ее терпели и держали из-за того, что она была способна распознавать магию в любых ее проявлениях. Клонящееся к закату солнце еще посылало последние лучи, окрашенные траурно малиновым цветом, словно не вынеся тяжести давящегося на него, темной синевой неба. Алела в солнечных лучах кирпичная кладка стены скриптория, а дубовая дверь уже тонула в сумраке глубокого проема.