Северная граница Кн. 3

Ника раздраженно передернула плечами и поспешила нагнать ведьму. Легко ей говорить "не бойся", а если она уже боится?

Они шли до тех пор, пока продравшись через заросли ольхи, не уперлись в глухую стену. В темноте Ника запнулась о чуть высившийся холмик, сглаженный временем и заросший травой. Это и был заброшенный участок неосвященной земли монастырского кладбища. Ника перенастроила зрение. Таких холмиков, подобных тому, о который она запнулась было несколько. За этими могилами никто не ухаживал и о них попросту позабыли.

Режина остановилась, огляделась, вынула из узелка широкий нож, присела и, вогнав его в землю, начала, взрыхляя им и путаясь в корнях травы, очерчивать большой круг. Потом принялась вырезать на земле в середине круга, замысловатые магические знаки. Дело это было трудоемкое и кропотливое и требовало не только физических усилий, но и времени. Ника, поняв затруднения ведьмы, тут же включилась в работу, выдирая траву, чтобы расчистить участок для «художеств» Режины. Но было, похоже, что Режина выдыхается, хотя еще половина круга оставалась не изрисована магическими знаками.

Видимо ей было жарко и она, не останавливаясь ни на минуту, сбросила на плечи капюшон, понадеявшись, что ночная тьма скроет ее от Ники. Так Ника, едва ли не единственная в монастыре, увидела лицо ведьмы.

Оно принадлежало женщине лет тридцати, очень красивое с чувственными губами, причем верхняя губа была полней; коротким, но тонким носиком и большими глазами под изогнутой дугой бровей. Ее темные волосы, по монастырскому правилу, были обрезаны до плеч.

Она напоминала кошку, с ее-то глазами, чья радужка была желтой, а вот зрачок имел вертикальную форму веретена. И эти кошачьи глаза вдруг внимательно взглянули на Нику. У той выпал из ладоней осыпающийся ком земли, который она только что выдрала вместе с пожухлой травой. Взяв себя в руки, быстро принялась дергать из земли все, что попадалось под руку, лишь бы не выдать свой испуг Режине. Изобразив ножом последний знак, закрывающий пентаграмму, ведьма подняла голову, прикрыв свои «чудные» глаза и замерла на месте, словно к чему-то прислушиваясь.

- М-м... - прошептала она. - Твой страх... настоящий... Тебе стра-ашно... О! Как же ты искушаешь меня, - и она плотоядно облизала губы, будто смакуя сладкое, тягучее вино.

А Ника, чувствуя, как ее уже трясет от всей этой жути, начала думать, что, по своей глупости и простоте, опять угодила в ловушку, поверив в байку о раскаявшейся ведьме.