Северная граница Кн. 3

Мать Петра встретив, спустившихся с хоров монахинь, молча, указала на Нику, что означало, что она должна была присоединиться к той группе сестер, что сгрудились за спиной настоятельницы. Опустив глаза, спрятав руки в свободных рукавах рясы, Ника подошла к ним. Сестры вышли за матерью Петрой из храма. Во дворе толпились нищие, как и желавшие остаться на вечернюю службу прихожане. Их, с поклоном приглашала проследовать в трапезную сестра Бети. А настоятельница, подойдя к убогим и указав на одного из них, повернулась к стоящей за нею монахине.

Та вышла вперед и, не поднимая глаз, направилась к указанному настоятельницей, убогому. Поклонившись ему, она повела его в сторону галерей. Так же повели себя другие сестры: они подходили к тем нищим, блаженным и калекам на которых указывала им мать Петра и с поклоном приглашали их следовать за собой, после чего уводили их в сторону галерей. Нищего бродягу, которому Нике выпал жребий мыть ноги, неплохо было бы, как следует самого помыть, перед этим оставив сутки отмокать в лохани со щелоком. Вонь, которую он распространял вокруг себя, душила Нику и пожалуй могла бы поспорить с мерзостным запахом демона. И Ника мысленно похвалила себя за то, что отказалась от завтрака, пока обмывала разбитые, распухшие ступни вверенного ее заботам странника с чудовищными кровавыми мозолями на больших искривленных пальцах, с желтыми ногтями, слоившимися от грибка и глубокими кровоточащими трещинами на пятках.

Нищий не переставая, что-то тихонько напевал дрожащим, тоненьким голосом.

Смазывая лечебным дегтем трещина на его пятках и обматывая раны чистыми тряпицами, Ника прислушалась, сперва с интересом, потом недоверчиво, потом с удивлением, узнав в его сипение свою сильно искаженную кантату. По грязным морщинистым щекам убогого, что с умильным выражением поднял глаза к своду галереи, текли слезы умиления. Натянув на его ноги теплые носки из овечьей шерсти, связанные монахинями в долгие зимние вечера, Нике пришлось повозиться с разбитыми, жесткими башмаками, пытаясь надеть их так, чтобы они тут же не развалились. Наверно бедолаге было больно, но он стоически переносил все попытки монахини натянуть на его истерзанные ноги эти треклятые башмаки и все пел и пел, терзая ее слух. Поняв, что у нее ничего не выйдет и она напрасно мучает больного, Ника оставила бесполезное занятие обуть его и, прихватив башмаки, подошла с ними к кастелянше, раздававшей одежду нуждающимся.