Северная граница Кн. 3

Ника заставила себя стряхнуть оцепенение. Ее ум, пребывавший в каком-то отупении, не желавший анализировать страшную действительность, защищая от нее сознание, вдруг лихорадочно заработал. "Что ей надо? - соображала Ника, глядя на приблизившиеся к ней останки Режины. - Чего хочет? Сожрать? Тогда, что ей помешало сделать это с Ингрид и Паисией?". Может, демон не отпускает ее душу, которую Режина заложила ему за ответ на вопрос, что получила на кладбище? Или ее мучает и не отпускает дар ведьмы, который ей необходимо теперь, кому-то передать, чтобы ее душа, наконец, освободилась? Ника пошевелилась на лавке, поднялась и села, зажмурив глаза - ведьма тут же с нереальной быстротой придвинулась к ней.

Ее холодные твердые пальцы коснулись лица Ники, прошлись по нему. "Мамочка!" - взмолилась Ника, затаив дыхание.

- Дран... - прошептали у ее лица, но дыхания Режины Ника не чувствовала.

- Прости... я... не могу принять твоего дара, - пересохшим ртом промямлила Ника, чувствуя как ледяные пальцы ведьмы, замораживают ужасом ее сердце, как цепенеет от ее прикосновения тело.

Чувство опасности обострилось, Нику окутал запах тления. Закостеневшее в смерти лицо Режины, с запавшими глазами, что смотрели мертво и неподвижно в одну точку, с впалыми щеками и темными посиневшими губами, исказилось отвратительной гримасой.

Глаза вдруг вспыхнули тусклым блеском, щеки окрасились темным румянцем, а налившиеся кровью, вспухшие губы разомкнулись, выпустив облачко темного пара. Тело Режины на глазах, приобретало вторую, бездушную, дьявольскую жизнь.

- Нет, нет Режина... не надо, не делай этого, во имя святой правды... Не подавайся демону... У твоей души хватит сил сопротивляться ему... ради твоей великой любви... - заикаясь шептала Ника, не соображая, что делает, просто очень боясь... за Режину.

То, что сейчас было Режиной остановилось, словно споткнувшись. Жутковатое облачко стало опадать, таять. Показалось Нике или нет, но возле статуи Асклепия замерцало слабое свечение.

А может это перед глазами расплываются, от неимоверного напряжения, круги? Или это игра ее разгулявшегося вовсю воображения? А вдруг, она сходит с ума? Она уже не может верить себе. Или еще может?

Сияние, набирая силу, становилось все ярче и насыщеннее и это, точно, происходило уже не в воображении Ники, а на самом деле. Свет разгорался, не причиняя боли чувствительным глазам Ники, а главное: она вдруг успокоилась, словно этот свет изгнал ледяной ужас.