Северная граница Кн. 3

Так и есть, - маленькое оконце было освещено, - сестра Терезия уже дома и ждет ее, уверенная, что и она придет сюда. Наконец Ника добралась до двери, таща на своих башмаках пласты липкой грязи, которую начала счищать об угол хижины, а потом старательно обстукивать деревянную подошву от прилипших комков. Она уже взялась было за веревочную петлю, как дверь распахнулась:

- Хотела уже сама идти разыскивать тебя, - сказала ей встревоженная Терезия, близоруко прищурившись. - Настоятельница присылала за тобой, приказав, как только ты появишься, тотчас явиться к ней.

Отупевшая от усталости Ника постояла, свыкаясь с мыслью, что придется снова тащиться по грязи через огород, бездумно повернулась и побрела в сторону келий. Сестра Терезия, едва не позвала ее обратно, так стало жалко ее, но лишь тяжело вздохнула и захлопнула дверь.

Нике казалось, что она целую вечность бредет под мелким частым дождем. Последние силы уходили на то, чтобы выдергивать башмаки из вязкой грязи, и она очень удивилась, когда ступила на твердый грунт утоптанной дорожки.

Окошки келий слабо светились, делая темноту осеннего вечера особо непроницаемой. Не обходя лужи, - чулки и так уже вымокли до колен, - Ника пересекла монастырский двор и вошла под гулкие, мрачные своды галереи. В дальнем ее конце, путеводной звездочкой, светился трепещущий огонек свечи, теплившейся у статуи святого, стоявшей в нише. И только у двери кельи настоятельницы, Ника задалась вопросом, зачем она понадобилась матери Петре в столь поздний час. Но, теперь-то что гадать, раз она уже здесь и, равнодушно пожав плечами, постучала в дверь.

- Кто бы ты ни был, войди с миром, - тотчас последовало приглашение и Ника, толкнув дверь, вошла.

Сразу ощутив блаженное тепло уютного жилья, она первые минуты воспринимая лишь его, и только потом сообразила, что не поприветствовала мать Петру, как должно.

- Оставь, - отмахнулась настоятельница. - Поди лучше сюда и сядь поближе к огню.

Оставляя на тщательно выскобленном полу куски грязи, отваливавшиеся от ее башмаков и лужицы натекающие с вымокшего подола рясы и плаща, Ника подошла к жарко пылавшему камину.

- Сними башмаки и чулки, пусть они сохнут, - велела ей мать Петра, как только Ника опустилась на стул, - и дай мне свой плащ. Почему вы с сестрой Терезией, до сих пор не перебрались в лазарет? - строго поинтересовалась она, тщательно развешивая у камина плащ Ники. - Можешь ничего не объяснять. С сестрой Терезией это повторяется каждую осень.