Тайна деторождения: практика и теория

Пашута, - с прищуром обозрел меня Спас - значит, и это помнит. – «Оригинал» в гробу не перевернется?

- Не должен, - оскалилась я. – Ну что, до дома Стэнки сначала? – и, сжав шенкеля, дернула свой «сугроб» за поводья.

Внизу избы, утонувшие в снегу, выглядели гораздо выше, не смотря на свои «пышные юбки», а окраинная улица, удивив своей предпраздничной пустотой и тишиной, вскоре круто взяла влево. И повела вдоль внешней изгороди к нужной нам цели. Ну, почти до нее. Потому что в самом конце пришлось пробираться сквозь снег…

Все-таки странное отношение у местных к нужным им людям.

В который раз убеждаюсь. Захворали – бегут к травнице: «Пожалуйста, помоги». В глазах – мольба. В кармане – кукиш. А случилась с ней самой беда: «Знать не знаю, как ей там жилось. Я с ней в церкви рядом не стоял», «Да у нее мужиков этих было, как лебеды в огороде. Мож, кого лишнего и до этого прибрала», - «А? Чаво? Да я – не тутошний, так что, отступитесь».

- Да-а. Поработали на славу.

- Ага, - поправив шапку, и я обозрела разобранную наполовину крышу когда-то красивого светлого дома, черные дыры вместо оконных рам и одинокие поперечины вместо забора палисадника.

– Попользовали Стэнку до самого конца. Хотя, нет – крыльцо уцелело.

- Еще бы, - зло хмыкнул Спас, сползая с седла. – Под ним же ведьмин оберег зарыт, охрана дома. Вдруг, чиреи на носах повыскакивают? - я с удивлением глянула на Божьего воина. Потом тоже ухнула со своего прямиком в снег, утонув в нем до колен. – Руку давай, Агата.

Тфу ты, Пашута.

- Даю!

Через две минуты мы уже были внутри дома. В отличие от фасада, на удивленье, не тронутого. Толи причуды воспитания не позволили и сюда влезть, толи (если верить Спасу) инстинкт самосохраненья, но здесь даже половики на полу уцелели. А вялый ветер качал потемневшие вышитые занавески, щедро пуская хлопья вовнутрь. На рассохшемся комоде – глиняный горшок с букетом из высоких сухих стеблей. Что там было? Пижма. Ею тогда густо несло. На лавке у стены – детская деревянная люлька, теперь занесенная снегом.

Готовилась к появлению дочки. Для нее и недошитая распашонка, торчащая из корзины с клубками… Моя ж ты мать…

- Ты чего?

- Уф-ф, - громко выдохнула, сглотнув. Загоняя обратно подступивший ком злости. – Ничего… Та-ак. Надо работать, - и сдернула с рук перчатки, сунув их за край тулупа. – Надо работать… Где он тогда лежал со своим колом в груди?.. Ага, точно, здесь.

Спас, вздохнув, вышел из дома в сени.