Тайна деторождения: практика и теория

Но, я ее воочию никогда не видела… И вот такая возможность, наконец, появилась. Сразу завтра с утра.

Что же касается вечера сегодняшнего, то, он пока был в полном разгаре. Точнее, «разгорался». И, по всей видимости… скандалом…

- Ах, как же воздух кристально свеж и синий вечер морозно прозрачен, - нет, начиналось все очень даже спокойно и благостно. И тетка моя, стоящая у открытой в сумерки форточки, уютно запахнулась в палантин – вот-вот стихи начнет декламировать на почве умиленья, как, вдруг… – А какая нынче дата? А то я из серых будней своих…

- Девятое нынче января, - откликнулось лежащее на животе у камина дитё и возложило на ковер свой очередной голыш.

– Шесть дней до конца каникул.

Она с этого текста каждый свой «отпускной» день начинала (лишь меняя убывающее число), а тут решила им же закончить. Мученица на алтаре правописания.

- У нас во втором семестре вводится новый предмет – танцы, - поддал ей «горя» Ник и внес дополнение прямо мне в ухо. – Нужна форма специальная, в гимназии сказали.

- Ага, - устраиваясь удобнее в мужских руках, зевнула я. - Еще же «шесть дней до конца каникул», - хотя произносить это надо не так, а с трагичным надрывом… А лучше вообще помолчать. И послушать, как трещат в огне смолянистые кедровые дрова. И запах их вдыхать исключительно молча, разбавленный ароматом любимого тела, что сейчас совсем рядом. Близко-близко. Так, что голову кружит, и ноздри сами собой раздуваются… Бесова «морская романтика». Прямо, зараза какая-то. Вот мама к ней совершенно нейтральна.

Оттого и дремлет теперь в кресле в углу. Хотя Нинон еще раньше наверх свалила – ей завтра самой первой вставать. Жарить свои любимые оладушки. Но, они все равно будут пахнуть не так… как мой любый. - Ни-ик?

- Угу? – шеркнул он небритой скулой мне по щеке.

- А пошли…

- Девя-тое января… Значит, именно сегодня в Джингаре отмечают Тсанс Он!(1)

- А что это такое, тетя Гортензия? – мотнула ногами Варвара.

- Танцы с бубном. И вообще, не пора ли нам всем… - решила срочно встрять я.

- Танцы там будут завтра, – недоуменно прервала меня тетка. – Ты что, Агаточка? А еще самая большая в году торговля. Ох, как я давно мечтала попасть на этот их «базар кабир». Там обязательно будет знаменитая осмерская мебель. Она по имени мастера именуется, хоть тот и умер сто сорок лет назад.

- И такое чувство, будто настрогал своих расписных комодов еще лет на сто сорок, - хмыкнул, обхватив меня, Ник. – По-моему, меня куда-то звали? Пошли.