Тайна деторождения: практика и теория

Есть в вашей семье такие?

- Что ты хочешь? – поднимаясь на ноги, выдавил Ник.

- О, я же сказал: выбор за вами. Даю на него время до рассвета. Надеюсь, вам хватит. Кто остается у меня, а кто, помахав ему ручкой, сойдет на «первой станции». Рыцарь, его возлюбленная или…

- Вот ты - мразь. Она же – дочь твоя.

- Тем более, - развел руками инкуб. – Значит, я имею на нее все права. Выбирайте сами. Больше повторять не стану и еще… даю слово, что оставшиеся двое уйдут отсюда в целости. А так же в ней и останутся, если, конечно, не надумают вновь нанести сюда внеурочный визит, - и подмигнув мне, растворился… там, где стоял…

Рубанувшая об косяки дверь, заставила меня вздрогнуть, но, тут же отрезвила:

- Я не буду играть в его игры.

Ник, еще есть надежда.

- Надежда всегда есть, - глянул он на меня. – Иди ко мне, - и с силой прижал к груди. – Надежда всегда есть, любимая…

- Ник.

- Что?

Я не знаю… Я не знаю, о чем можно в таких случаях говорить? О том, как мы докатились до этого хобьего места? О том, какие ошибки при этом совершили? О том, что будет, когда наступит за здешним куполом рассвет?.

.

- Я так люблю тебя, - заглянула я в вечно смеющиеся, гранитно-серые глаза. Они сейчас едва различимы в красном мареве из мизерного окошка. – Я так тебя люблю. Прости меня за все, что я…

- У тебя морщинка на лбу появилась.

- Что?!

- Когда ты хмуришься, - неожиданно улыбнулся он. – Не хмурься.

- Не буду, - мотнула я головой. – Но, если считать наши морщины, то…

- Мужчину они красят.

- Шрамы вас красят и синяки.

Хотя в твоем случае, с такой Дамой сердца, - и провела ладонью до его «клятвенного клейма» под рыцарским панцирем.

- Угу. А помнишь, как его пытался прочесть тот старик, что сдавал нам домик у моря? Все думал: на чидалийском написано.

- Ага. Неделю на твой голый торс искоса щурился, а потом не вытерпел и, все же спросил… И следующую неделю щурился уже на меня.

- Мужская солидарность.

- Конечно. Если при этом еще и демонстративно вздыхать, разводя руками.

- Ну, так, весело же было?

- Ага.

Особенно после того, как он, прощаясь, сказал: «Я, вообще-то - вдовец». И перекрестился.

- Но, зато мама твоя оценила, - засмеялся Ник.

- Это – да. Она тебя всегда высоко ценит.

- А, помнишь, как мы на восьмом курсе под дождь попали, и я тебя привел к вам домой насквозь мокрую? А она тогда, сразу с порога…

- Ну да. Еще бы…

- И всегда так было… … нет, нос я сам разбил…

- … неделю потом стороной его кабинет……… Ник…

- Ник… Ник?..