Тайна деторождения: практика и теория

А вот что касается остального…

- Вы не знаете, к чему снится, что тебя топят?

- Нет, Катаржина, дядя Горн из Лучей, это не тот, который в детстве в молотилку упал, а… что ты, Агаточка, сказала?

- Доча, ты о чем? – взглянула на меня поверх очков мама.

- Ну-у, мне в последний месяц часто сон снится, будто Ник меня пытается утопить. Не по-настоящему, а в шутку. А до этого мы с ним обязательно силами меряемся.

- Силами?

- Ага.

- Та-ак, - и вовсе стянула мама свои линзы. – Давай, рассказывай всё.

Ну, я им и рассказала.

Зато выводы получила совсем не те, что ждала:

- И не мог он тебя в Море радуг утащить, - мечтательно вздохнула моя тетка, а на мой немой вопрос снизошла. – Купаться, плескаться со своим возлюбленным в чистой, до того, как вы ее сами сбаламутили, воде, значит… о-о, погрузиться в пучину страсти. Это – хорошо, Агаточка. Это - очень хорошо.

- Ага? А вот…

- А меня вот, другое больше интересует, - вступила со своим анализом моя мама. – Обычно сон повторяется либо, как предвестник определенного события, либо в виде предупрежденья.

То есть, знака. И в твоем случае, я думаю, имеет место второе.

- Ага? Это…

- В следующий раз надо слушать и глядеть по сторонам во сне внимательно. Где-то он обязательно должен быть.

- Кто? – открыли мы вместе с теткой рты.

- Твой знак. Где-то ты его, доча, просвистела.

- Ага… - а вот с управлением снами у меня всегда был напряг. И во время учебы и сейчас.

Да я вообще не про то хотела. Это – отступление. Есть у меня заботы и покруче иллюзорных волн.

И основной из них была – Варя.

Сразу после возвращения из Джингара камушек ее трофейный с геройским папашей внутри был под подпись сдан в Прокурат и отчасти забыт. А какой смысл мусолить эту тему в семье, если она – жутко болезненная? Выводы сделаны, признания и откровения – произнесены. Остается лишь жить дальше, имея все вышесказанное в виду (раз в неделю личные занятия по управлению энергией у канцлера Исбурга). Но, это – одна часть забот. Второй неожиданно стало снятие над Варварой госнадзора.

И вот тут мне открылась самая большая «неожиданность» - место повышения по службе рыцаря Ксении Штоль. Нет, не до этой «дальнозоркой» структуры, а гораздо ощутимее.

- И что теперь нам с Ником делать со всем этим – ума не приложу, - приложила я ладонь к пылающему вместе со щеками лбу.

Канцлер Исбург, сидящий в своем неизменном, весьма вышарканном мускулистой хозяйской спиной и задом кресле, скривился в пасмурное окно:

- Да, дело сложное.