Арина. Путь в преисподнюю

Она практически не слышала не прекращающийся щебет невесты Глазунова, научившись ставить незримый барьер, ограждающий ее от нескончаемого трепа девицы. Странно, но Арину не раздражала Орлова. Она понимала причину такого поведения Марии — чувство своей ненужности, одиночества заставляет ее вечно болтать не закрывая рот, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимания. Арина надеялась, что их совместная идея с внутренним демоном о передаче ее квартиры в наследство Маше, поможет в дальнейшем начать новую жизнь.

Если нет, тут уж ничего не поделать — Орлова сама вершитель своей судьбы, захочет быть независимой — будет, а нет — так нет.

На удивление, но проведенное время с Марией немного отвлекло девушку от ее грусти и тоски. Она даже смогла расслабиться в салоне, пока ей подстригали кончики волос, наносили какие-то маски, делали маникюр и педикюр. Придя домой поздно вечером, Арина с грустью посмотрев на свой молчащий телефон, решила, что лучше лечь спать, а не предаваться печальным размышлениям, тем более ее завтра ждал тяжелый день и более тяжелая ночь.

Проснувшись на следующий день, девушка долго лежала в кровати, уставившись в потолок. Ее начали одолевать сомнения в правильности своего плана мести. Мысли кружились в ее голове, одна за другой подкидывая ненужные “если” и “нельзя”. Самое главное “нельзя”, которое упрямо лезло в голову было о том, что, мягко говоря, нехорошо как-то кого-то лишать жизни, даже пусть этот кто-то убил ее саму не поморщившись. Пусть она не своими руками собиралась это сделать, только лишь подтолкнуть, но все равно было не по себе.

И вот тут уже вступала следующая мысль — “если”: Что если что-то пойдет не так, и у нее не получится вытащить его на поездку по ночной трассе? Что тогда делать? Запасного плана у нее не было. Девушка почему-то была уверена в том, что придумала, но теперь, ее начали одолевать сомнения. Главное так вовремя!

Демон, видимо наслушавшись ее внутренних стенаний, не выдержав, зарычал:

— Хватит нюни распускать! Когда эти трое насиловали тебя, затем надев грязный вонючий пакет на голову, добивали, думаешь они тебя жалели? Да им было глубоко насрать на тебя и твою жизнь! Ты для них была словно букашка, которую они, не задумываясь, растоптали.

Ты вспомни, как они говорили про твою смерть: “Гниет в земле”. Ты чего боишься?

— Я не боюсь, — слабо ответила Арина. — Мне не по себе как-то.

— А я уверен, что ты боишься, — зло хмыкнул он.