Полет на одуванчике

И что они все в нем находят? И тут Филипп, вернее его изображение, подмигнуло и с придыханием произнесло:

- Покувыркаемся, красавица!

В отличие от меня визжать Миси не стала, а лишь резко побледнела и заикаясь уточнила:

- А что это сейчас было? Это он мне? Да что он себе позволяет! Я, между просим, тоже человек, гражданин общества! – мадмуазель расходилась в своем возмущении все сильнее и сильнее. Пришлось ее срочно успокаивать:

- Тише, тише! – я погладила гувернантку по руке. – Это всего лишь магическое фото.

Его создатели решили, что фраза наиболее характеризует его высочество, поэтому и вложили такие слова в его уста. Настоящий принц даже не предполагает, то в данный момент вы его разглядываете.

- Да? Ну, ладно! – она облегченно выдохнула. – А можно я эту газету возьму себе? Тут такие интересные рецепты кексов с изюмом!

При этом щеки мадмуазель снова порозовели. Похоже, что не только она меня пытается чему-либо научить. Кое-какие мои навыки ей явно пришлись по вкусу.

- Кексы? Это хорошо.

Надеюсь, вы ими и меня угостите? А газетка у папеньки лежала в корзинке для прочитанной периодики. Поэтому забирайте, проблем не будет.

- Спасибо ваше высочество! Как только у меня получится вкусная выпечка, я вас обязательно угощу!

Я кивнула и спрятала улыбку. Даже сносные кексы или пирожные у неё никогда не получались, про вкусные и разговора не шло.Талант кондитера у гувернантки отсутствовал напрочь, но упорства было не занимать. Я регулярно заставала ее с формой для выпечки, в которой лежали несуразные угольки или неаппетитные кусочки теста.

Миси же не могла решить, можно ли это пробовать или выбросить сразу? Когда я была младше, даже пыталась пожевать предложенные угощения. Но с годами набралась ума и опыта, поэтому стала отказываться сразу от сомнительного удовольствия. Благо папенька так и не узнал, чем иногда потчуют его дочь.

Через два часа я застала Миси, сидящую в кресле у распахнутого окна. По ее щекам струились слезы. Она их вытирала тыльной стороной ладони, иногда всхлипывая.

- Мадмуазель, у вас что-то произошло? – забеспокоилась я о гувернантке.

- Ах, Мари! Я никчемная женщина, поэтому мне никогда не выйти замуж! – она подняла на меня глаза с мокрыми ресницами. – Даже фотография перестала со мной разговаривать!

- В смысле перестала разговаривать? – не поняла я ее страданий.

- Я сидела, изучала рецепты кексов. Иногда переворачивала газету и дотрагивалась до фотографии Филиппа Раальского.