Наследие белого дракона

А следом, словно вторя моему крику, стена с тихим треском пошла трещинами, пол под нами задрожал, а из глубин тюрьмы раздался чудовищный рык, заставивший кованые прутья решетки застонать и задребезжать, подчиняясь чьей-то ярости где-то там в темноте.

Глава 24

Глубокая трещина ползла по стене, угрожая завалить её прямо на нас. Вероника остановилась и непонимающе посмотрела наверх, прямо туда, откуда на ее голову начала осыпаться пыль и крошка с потолка. А я крепко ухватилась за лавочку, которая в один момент стала единственной опорой в ходящей ходуном камере.

Ох, милостивая Праматерь…

Вероника покачнулась и повалилась к стене, когда пол задребезжал сильнее. А следом раздался хлопок - стены, потолок, всё разом обвалилось на наши головы с оглушающим грохотом, заставляя нас троих завизжать от страха.

Вот же! Теперь мама увидит лишь мой труп, заваленный грудой тяжелых обломков. И это если нас вытащат из-под завалов, а не оставят гнить здесь.

Я поняла, что жива, когда от визга стал заканчиваться воздух в легких.

Зачем мертвецу воздух?

Саша и Вероника забились в другом углу камеры и выглядели не менее шокированными. Саша пощупала свою голову и перевела широко распахнутые глаза на Веронику, которая жалась к ней, как ребёнок, и не переставала кричать.

− Заткнись и отлипни от меня! – рявкнула Саша, часто и быстро дыша, и отпихнула от себя драконицу. – Небось из-за тебя боги нас и покарали!

− Я не…

− Кто, − громом донеслось откуда-то сверху, и я замерла, боясь даже посмотреть в ту сторону, − посмел обидеть мою жену?

Поднять взгляд всё еще казалось чем-то невыполнимым.

Я смотрела на стремительно бледнеющую Веронику и считала про себя, до пяти, до десяти… На пятнадцати сердце перестало биться, как сумасшедшее, заглушая всё вокруг, и я медленно повела взгляд вверх, коснулась им бледного купола, сотканного из воздуха и переливающегося фиолетовыми прожилками, того самого, который я уже видела на нашей с Рином поляне в Низшем мире. А потом…

У Кайонела был скучающий вид. Холодная маска на бесстрастном лице, и лишь темный взгляд выдавал его настроение.

Он горел от ярости, казалось, был способен сжечь всё вокруг злобой, клокочущей внутри.

Внезапно кусок большого камня за спиной Кайонела отлетел в сторону, и из-под завалов выглянула кровоточащая голова Гила. Мужчина поставил руку на землю и зацепился ногтями в попытках выбраться, а потом посмотрел туда же, куда смотрела и я. Маленькие глазки его распахнулись в ужасе, занимая теперь едва ли не половину лица.