Наследие белого дракона

В этот момент крик матери затих. Огонь исчез из комнаты Моры за долю секунды, а единственная маленькая бабочка, истязающая её, упала на пол и разлетелась на сотни маленьких холодных осколков. Мама не повернулась в сторону дочери. Всё внимание её было направлено на задыхающегося от боли и шока Арама.

Мальчик привалился к стене и жался в неё в надежде просочиться и сбежать из этой драхховой комнаты. Кожа его была красной и влажной.

– И ты тоже, сынок, – прошептала мама, охрипшим от крика голосом. Безжизненным, как и её взгляд.

– Вы вдвоём хотите моей смерти. За что я проклята этими детьми, Праотец? Наказание и бездарность, – она посмотрела на Арама, дрожащего на полу. – Ра в твоём имени – пламя, – прошептала она, и её губы тронула едва заметная нежная улыбка. – Я дала тебе его, когда смотрела в колыбельку, на тебя, крошечного. Но такого сильного и уже яркого. Ты осветил мою жизнь своим рождением. Мой первенец. Мой возлюбленный сынок, Арамистрел.

Она перевела пустой взгляд на Мору и засмеялась.

Она плакала и смеялась, пока её волосы окончательно не растрепались из изящной причёски, достойной высокородной драконицы.

Камни посыпались из её волос со скорбным звоном.

– Я любила вас. Проклятие и бездарность, – сказала мать тихо, прикрыв глаза. – Я чувствую проклятый и мерзкий дар Моры. И не чувствую ни капли твоего, Арам. И она пометила тебя своей омерзительностью, влила белого яда на твой чистый холст, не тронутый и следом магии. Поставила на тебе метку, чтобы все увидели наше унижение.

Чтобы все знали, что боги и огонь покинули наш дом. Вставай, сын.

Мама поднялась с прямой спиной и утёрла лицо ладонью, словно и не было никакой истерики. Словно и не она пыталась сжечь своих детей вместе с собой, испепелить в этом забытом богами месте, заполнив его пламенем. Она снова была величественна и хладнокровна.

Глава 33. Даже во тьме распускаются цветы

Цвети, как чудесные в поле цветы

колыбельная ЛюсиМора сидела в углу комнаты и прижимала к груди колени, уперевшись в них лбом.

Спину ласкал холод стен, а дыра в груди ощущалась всё больше и больше с того момента, как мама увела Арама.

«Ра» в твоем имени – это пламя, говорила она мальчику без дара и силы. Сжавшемуся от ожогов, от страха, от беспомощности перед родителем. Можно было подумать, что она упивается своим могуществом. Если бы не дорожки от слёз на бледных щеках и пустота в огненном взгляде. Мора видела, что мать сломлена.

Красивая, могущественная, великая и… Слабая.