Его единственная

Даже противно. Назревающее раздражение прямо-таки кричит: пора что-то менять! Так почему бы не прекратить подстраиваться под обстоятельства? Почему бы не помочь кому-то? Хоть бы и вот этой девочке.

Призвав Алису, глянула на условия жизни моей гостьи, там, у Верховной.

— Мать вашу! — вырвалось у меня, когда я увидела крохотный чулан, в котором не было даже окна — и это в здоровенных двухэтажных хоромах?!

Желание забрать девочку к себе только усилилось.

Остаток дня провела в размышлениях и соединении сделанных Тинкой наушников с моими зачарованными тарелочками.

Несколько штук оттестировала — все работало без нареканий.

По небу скользили облака, грозящие превратиться в тучи, словно вторя моему сумрачному настроению. Так я и просидела до заката на берегу ставшего солоноватым озера, где, как ни странно, по-прежнему плескалась рыба, о судьбе которой поначалу я волновалась. Лишь бы на нее омолаживающий эффект не сработал, а то превратится в мальков, икру…

А еще, помимо самокопаний, я думала о Диве.

С его уходом навалилась тоска. И сколько бы ни гнала эти мысли прочь: ведь друг другу мы никто и вряд ли у нас есть будущее; но ничего не могла с собой поделать. Видимо это и подтолкнуло меня к идее не просто посочувствовать, а именно заманить к себе Тинку, в надежде, что это рыжеволосое солнышко сумеет развеять мою грусть, заняв опустевшее место в душе. И из-за Дива же я отгоняла прочь думы о возвращении в отчий особняк. Ведь он обещал вернуться.

Глупо. Неразумно для тридцатилетней женщины, но…

— Алиса, покажи мне Дива, — попросила я.

Гаджет послушно замерцал, проецируя на донышке покрытые рябью картинки из чужой жизни. И в этой жизни места мне явно не было: мужчина стоял в центре огромного зала, в окружении таких же, явно благородного происхождения, и о чем-то, оживленно жестикулируя, спорил.

Я отложила блюдечко. Стало еще тоскливее. Подсознательно надеялась увидеть, как он тоскливо всматривается вдаль, думая обо мне.

Ну или что-то в таком роде; но увы, ему не до глупостей.

Ужинала в угрюмом молчании, чем явно смущала свою гостью. Девушка робко поинтересовалась: может ли чем-то помочь? Я в ответ вздохнула, не желая озвучивать истинных причин своего расстройства и, не придумав ничего лучше, ответила:

— Вряд ли, Мика убежала, а у меня еще не все Тыблочки заговорены. Боюсь не успеть.